Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 78 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Затем ее взгляд скользнул под ноги — на золотой меч-иглу, которую она держала при себе. Его рукоятка выглядывала из-под кровати. Выпустив Пуха, королева положила меч себе на колени. Провела пальцами по клинку и зажмурилась. Перед глазами снова появилось лицо Аристарха — в груди все сперло. Гнев вновь заколыхался где-то в глубине сознания. И он требовал выхода.

Вдруг Пух зарычал и, выставив хвост трубой, оскалился в угол, где блестели глазки. Совсем маленькие, точно бусинки…

— Кто там⁈ — и сжав рукоять меча, королева встала на ноги.

Из угла в свет лампы выглянула крысиная мордочка.

— Не бойтесь, ваше величество, я пришел с миром… — и на ковер вылезла огромная откормленная крыса. — Прошу, уберите вашего милого песика. Он меня пугает.

Но «милый песик» не хотел уходить. Рыча и гавкая, он подходил к крысе все ближе. Поджав уши, зверушка юркнула было обратно в темноту, но Марьяна щелчком пальцев отправила туда искорку пламени, и с воем тварь выскочила обратно на ковер.

Пух кинулся на него, и в следующий миг грызун задергался у него в зубах.

— Нет! Не убивайте! У меня сообщение от вашей бабушки!

Марьяна уже увидела у него на хвосте бумажку, свернутую в трубочку. Протянув руку, она с отвращением взяла послание. Пуху же бросила:

— Пусти эту тварь. Попытается сбежать, разрешаю убить.

Пух разжал зубы, и крыса, попискивая от боли, плюхнулась на пол.

— Не очень-то вежливо угрожать посланцу! Я все же рисковал жизнью, сбежав из Изнанки!

— Ах, значит, ты еще и тварь из Изнанки⁈ — хмыкнула Марьяна, распечатывая письмо. — Тем более…

Рычащий Пух вжал крысу в угол. Марьяна же, пробежав текст глазами, кинула послание в камин, а сама подошла к зеркалу. О том, стоит ли идти на поводу у крысы из Изнанки, она размышляла за то короткое время, пока тянулась к запретному покрывалу.

Бабушка всегда запрещала ей смотреться в него. Всегда. И теперь что? Держи его ВСЕГДА открытым, внучка⁈

За миг до того, как сорвать наконец покрывало, она задержала руку. Сжала ее в кулак и обернулась — крыса смотрела на нее, не мигая.

В ней вновь всколыхнулся Гнев.

— Беги, — сказала Марьяна, — и передай бабушке, что она сама виновата. Попалась, как глупая зайчиха, что полезла в берлогу к медведю!

— Что⁈ Но как же…

— У тебя есть секунда, чтобы уйти, тварь. Пух, фас!

Щенок оглушительно залаял, а затем кинулся на крысу. Но та, заливаясь писком, уже скрылась под плинтусом. Пух ткнулся туда носом раз-другой, а затем, победно выставив хвост, вернулся в ноги королевы.

Погладив своего защитника, Марьяна снова посмотрела на зеркало. Покрывало так и осталось закрывать его.

— Не сегодня, бабушка. Не сегодня…

Неладное я заподозрил еще на входе в этот пиршественный зал. Мало того, что у каждого из гостей, слуг и музыкантов под платьем была кольчуга, а вино, которое мне подавали, было снабжено лошадиной дозой снотворного. На меня оно действовало как успокоительное. Даже голова, которая мучила меня с самого утра, неожиданно прошла.

А тут еще и царь-государь постоянно озирался на дверь. Когда музыканты внезапно завели песню, в тексте которой было что-то про «кровавую месть» и «обагренный трон тирана», стало еще очевиднее, что они точно что-то задумали.

Хотя песня была хорошей. Я даже заслушался.