Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 77 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Она огляделась, и все же из ее людей в живых не осталось ни одного, кроме…

Постанывая, Орлов пытался вылезти из перевернутого автомобиля, но получалось у него плохо. Стоило Марьяне присесть рядом, как князь задрожал.

— Тихо. Не бойтесь, ваша милость, все твари мертвы, — улыбнулась она, погладив старика по голове. — Не двигайтесь, скорая уже в пути. А насчет Ганзы…

В ее взгляде появилось нечто такое, что Орлов испуганно замычал.

— Золото, договоры… Пускай. Главное, чтобы помогли отбиться от Орды. Но вот я… — и королева, схватив Орлова за грудки, рывком вытащила его из машины. Упав на асфальт он закричал — одна нога у него оказалась сломана. Марьяна же зашипела князю в лицо: — Меня они не получат, понял меня⁈ Понял?

Орлов закивал.

— Хорошо… Сделаешь все, как надо, озолочу. А не справишься — голову с плеч.

Издалека уже звучали сирены, место аварии окружали люди в форме. Ее окликали, но Марьяна только отмахивалась. Поднявшись, она направилась к дворцу — благо, до него было рукой подать. Ей нужно было освежиться, унять последние отголоски Гнева.

— Ваше… — закричал Орлов ей вслед. — Куда же вы⁈

Марьяна не оглядывалась. Дошла до дворца на своих двоих.

У ворот ее попытались остановить, но, разглядев в мокрой «оборванке» свою госпожу гвардейцы в ужасе разошлись в стороны. Время было уже позднее, и во дворце ее встретили только горничные. Увидев, что случилось с королевой, они не сразу смогли прийти в себя.

От Марьяны не отходили весь следующий час — осматривали каждый ее шрам, а потом повели мыться. Пока вокруг нее водили хороводы, она слушала новости, но там не было ни слова о том, что на королевский кортеж напали твари Изнанки.

— Сообщите в СМИ о трагедии, — приказала Марьяна дворецкому, пока ей промывали раны. — Не нужно слишком подробно. Я жива, и будет с них.

Дворецкий поклонился, но стоило ему направиться к дверям, как королева добавила:

— Ах да, еще… Совсем забыла. Со мной ехал мой несчастный и ныне покойный муж.

Лекари и служанки в ужасе переглянулись. Дворецкий охнул:

— Гедимин Павлович? Погиб⁈

Марьяна кивнула.

— Бедный, бедный Гедимин… — сказала она, сжимая и разжимая кулаки. — Он пытался меня защитить и умер как герой. Увы, от него ничего не осталось… Пускай завтра устроят похороны. Раз нечего хоронить, то чисто символические.

Дворецкий поклонился и скрылся за дверью. Перебинтовав королеву, лекари передали ее в руки служанок, и те отвели Марьяну в спальню. Но стоило девушкам ступить за порог вслед своей повелительнице, как та махнула им:

— Дальше я сама. Ложитесь спать.

И закрыла двери перед их удивленными лицами. Повернулась и прошла в свою темную мрачную спальню.

Вернее, не совсем в свою. Как она не пыталась, никак не получалось отвязаться от навязчивого желания назвать ее «маминой» опочивальней. Тут практически все осталось так, как было до того, как Марьяна впервые вошла сюда еще… казалось, еще в прошлой жизни, когда так легко было думать, что бабушка вот-вот вернется, и все станет как раньше.

Ее встретил Пух — единственное, что еще радовало ее в новой жизни, полной интриг, тайных врагов и тяжести власти. Прижав щенка к груди, Марьяна упала на кровать. Спать совсем не хотелось, а надо бы… У нее было часа четыре, не больше…

Шло время, а она все не ложилась. Смотрела то на мамино зеркало, занавешенное белой скатертью, то на портрет на стене. На нем была запечатлена одна Марьяна. На нем не было ни бабушки, ни дедушки, ни тем более родителей. Эту версию портрета она заказала неделю назад. Остальные приказала сжечь.