Книга Эволюция целителя 5, страница 91 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

Со второго раза у меня начало получаться. Рядом с ухом ласково шептала на ухо Софья.

— Раз-два-три, раз-два-три, — слышал я, представляя нечто совсем иное, нежели танцы. Хотя, мои фантазии тоже можно назвать танцами, но гораздо более интиересными.

После двух танцев, похожих друг на друга по ритму, мы вернулись к столу. Пуля доедал очередное блюдо, Захарыч в стороне беседовал с каким-то старичком-аристократом, вооружившись стаканом, в котором плескался янтарный напиток. Зина с Эдиком, радостно смеясь, отплясывали под более быструю мелодию. И надо сказать, что Артишок меня удивила — она двигалась очень неплохо.

— Быстро ты схватываешь, Алексей, — услышал я рядом голос Софьи. — Мне очень приятно танцевать с тобой. Может, покинем пока эту шумную компанию? Я хотела бы прогуляться.

— Конечно… — начал говорить я, но тут на моё плечо упала рука Долгопрудного.

— Лёша, пойдём, там спор разгорелся, — поддатым голосом сообщил именинник. — Тебя там как раз не хватает!

— А я там зачем? Не люблю споры, — хмыкнул я.

— Так о тебе ж разговор! — воскликнул Долгопрудный.

— Лёш, а ты становишься знаменитостью, — заметила Софья.

— Пойдём-пойдём, — похлопал меня по плечу именинник. — Донской с Козловским там уже на крик перешли.

— Донской, хм… — удивлённо произнёс я. — Тот, кто меня мясником обзывал?

— Да, теперь он тебя защищает, — хохотнул Долгопрудный. — Что ты на меня так смотришь? Я сам охренел! В общем, надо разрулить, а то там и до дуэли недалеко.

— Дуэли? И такое бывает? — удивился я.

— Юрий, ты преувеличиваешь, — рассмеялась Софья. — Расскажи, в чём суть спора?

— Они спорят, кто Лёшка, лекарь или самозванец, — скривился Долгопрудный, показывая вниз. Рядом с беседкой действительно сцепились краснолицый барончик и граф Донской, который на полголовы был выше своего оппонента.

— Я с тобой, — схватила меня за руку Софья, заблестев взглядом и улыбаясь.

— Что ж, пойдём, — вздохнул я. — Не дадим дуэли состояться.

Мы спустились к толпе аристократов, обступивших кричавших друг на друга Донского и Козловского.

— Ещё слово, Роман, и я буду вынужден применить силу! — рычал граф Донской, нависая над взъерошенным барончиком, покрасневшим словно переваренный рак. — Вы меня знаете!

— Ваши слова! Это были ваши слова! — резко отвечал ему Козловский. — Мясник. Недолекарь. Вы это кричали на всю округу.

— Я готов извиниться за свои слова! — оглядел толпу Донской. — Прямо сейчас, — затем он вновь перевёл враждебный взгляд на барона. — А вот вы не имеете права говорить о том, кого не знаете.

— Да не только я это говорю! Все знают. Да, друзья? — усмехнулся Козловский. — Купил Логинов себе титул, и подумал, что имеет право лечить любого из нас, да⁈

— Послушайте, я титул не покупал, — прошёл я сквозь расступающуюся толпу. — И о вас ничего дурного не говорил.

— Так это не мои слова, — скривился Козловский, поворачиваясь ко мне. — Многие это утверждают.

— И вы верите слухам? — удивился я. — Вы же аристократ, и не должны опускаться до такой низости.

— Да, как базарная баба, — ощерился Донской, поглядывая на барона с нескрываемой злобой. — Визжите направо и налево, будто вам одно место прищемили.

— Всё! Я не могу больше выносить эти слова! — воскликнул Козловский, доставая перчатку.

Я понимал, что будет дальше. Он кинет её в лицо Донскому, тот примет приглашение на дуэль. Неважно, что это за стычка будет, но кто-то явно пострадает. И следовало прекратить это как можно скорее.