Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 60 – Антон Панарин

— Это пророчество, которое явилось мне прошлой ночью. Голос шептал мне его раз за разом, а когда я проснулся, то тут же всё записал.

Я посмотрел на лист снова и озадаченно произнёс:

— Кого я должен принести в жертву? У меня ведь нет детей.

Максим Харитонович, стоящий за моей спиной, кашлянул, привлекая к себе внимание. Я обернулся и увидел его лицо. Серьёзное, напряжённое, но в то же время как бы извиняющееся за то, что он должен сейчас сказать:

— А вы с Венерой уже…? Ну-у-у… Это. Того? — спросил дед.

В моём мозгу мгновенно собрались все кусочки пазла. С Венерой мы «того», и уже довольно давно, а значит… Кровь отхлынула от лица, сердце пропустило удар. Так вот, почему она так боялась за меня, должно быть, уже давно она… Она беременна? Я широко открыл глаза и посмотрел на деда:

— Неужели…?

Голос сорвался, превратился в хрип. Я посмотрел на лист в руках. Буквы расплывались перед глазами. В ушах зашумело, земля закачалась под ногами. Принести в жертву собственное дитя? Своего ребёнка? Нашего с Венерой ребёнка? Нет. Этого не может быть. Это чушь какая-то. Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части души, я знал, что Феофан записал всё верно. Возможно, он ошибся в трактовке пророчества, хотя как тут ещё трактовать написанное?

Я стоял, держа в руках лист с пророчеством, и мир вокруг перестал существовать. Слова крутились в голове, складывались в страшную картину. Руки задрожали. Я полез в карман, достал телефон и набрал номер Венеры. Каждый гудок отдавался молотом в висках. Раз, два, три. Наконец, она подняла трубку:

— Миша? — голос сонный и нежный. — Уже соскучился?

Я сглотнул, заставил себя говорить спокойно:

— Венера, скажи… Ты не замечала в самочувствии чего-то странного?

Пауза. Долгая, тяжёлая. Её голос изменился, стал настороженным и смущённым:

— Почему ты спрашиваешь?

Я выдохнул, провёл рукой по лицу:

— Да так. Одна птичка на хвосте принесла, что у нас с тобой будет ребёнок.

Ещё одна пауза. Затем она тихо спросила:

— Отец растрепал? Не думала, что он так быстро тебе расскажет, — она вздохнула. — Да, у меня задержка уже пару недель. Я не хотела пока говорить тебе, потому что знаю, сколько на тебя свалилось. Лишний груз ответственности тебе сейчас не нужен, и я…

Я перебил её, заговорив сквозь ком в горле:

— Глупая. Я тебя люблю, и всё у нас будет хорошо, — я замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — А насчёт груза, не переживай. Сегодня с моих плеч свалилась многотонная плита. Две плиты. — Я улыбнулся, хотя улыбка получилась кривой. — Извини, пора бежать. Скоро мы снова встретимся.

Её голос стал мягким, наполненным нежностью:

— Я люблю тебя, Миша. Береги себя и возвращайся скорее, ты нам нужен. — Сказав «нам» она намекнула на нашего ребёнка, отчего моё сердце сжалось ещё сильнее.

— И я тебя люблю, — ответил я и положил трубку.

Я сжал телефон в руке так сильно, что экран затрещал. Медленно повернувшись к деду, я посмотрел ему в глаза. Максим Харитонович вопросов не задавал, так как уже знал ответ, видел его по моему лицу.

— Ты прав, — сказал я тихо, почти шёпотом. — Венера действительно беременна.

Дед подошел и обнял меня, прошептав.

— Поздравляю, внучок, теперь ты познаешь тяготы отцовской доли.

Феофан стоял в стороне, смотрел в пол, словно стыдился того, что принёс это проклятое пророчество. Я сжал кулаки, почувствовал, как ногти впиваются в ладони: