Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 59 – Антон Панарин

— Лысик, ты ошалел? Нам ещё с тобой дуэль дуэлить и свадьбу играть. Кто поведёт Венеру к алтарю? А ну, не смей подыхать, — рявкнул я и увидел на губах Водопьянова измученную улыбку.

Они умирали. Превращались в нежить прямо на глазах, заражённые той зелёной дрянью, которая накрыла побережье. И если они превратятся здесь, в Хабаровске, то заразят всех остальных, начнётся эпидемия, которую невозможно будет остановить.

Я не думал, не взвешивал варианты, действовал инстинктивно. Потянулся к мане. Земля задрожала, раскололась, из трещин вырвались каменные блоки, поднялись вверх, выстроились в ряд, образуя купол высотой в десять метров, толщиной в два, без единой щели, без ворот, без выхода. Я создал карантинную зону. Тюрьму. Могилу для всех нас.

Гвардейцы замерли, увидев неприступный каменный барьер, выросший за секунды. Отрезавший их от внешнего мира. Они переглянулись, кто-то побежал к стене и принялся барабанить по ней кулаками в надежде найти выход, но выхода не было.

— Что происходит⁈ — заорал один из офицеров, подбегая ко мне. — Михаил Константинович! Почему вы закрыли нас⁈ Мы ведь…

Другие гвардейцы подхватили крик, начали возмущаться, требовать ответов, толпиться вокруг меня. Тыкать пальцами в стену. Паника нарастала. И тут раздался истошный вопль, заставивший всех замолчать и обернуться.

В центре плаца стоял гвардеец, молодой парень лет двадцати, схватившийся обеими руками за голову. Он раздирал ногтями кожу на лбу, щеках, шее. Его глаза безумно метались из стороны в сторону, рот раскрылся в беззвучном крике, изо рта полилась пена, смешанная с кровью.

На теле проступили синюшные вены, такие же, как у Шереметева и Водопьянова, они расползлись за секунды, покрыли лицо, шею, руки. Кожа начала гнить на глазах, вздуваться волдырями, лопаться, обнажая мышцы, которые тут же чернели.

Гвардеец перестал кричать, замер на мгновение, и когда поднял голову, его глаза светились зловещим зелёным светом. Тем самым, что я видел у мертвецов на побережье. Он больше не был человеком. Разум угас, осталась только жажда крови и желание убивать всё живое.

Он бросился на ближайшего гвардейца с такой скоростью, что тот не успел среагировать. Зубы вгрызлись в горло, разорвали артерию, кровь хлынула фонтаном, забрызгала снег и лица стоящих рядом. Жертва захрипела, попыталась оттолкнуть нападающего, но тот не отпускал, продолжал рвать плоть, глотать куски мяса, пока жертва не обмякла.

Мертвяк посмотрел на собственные руки, облизал окровавленные губы. Затем поднёс руку ко рту, вгрызся зубами в вену на запястье, разорвал кожу, мышцы, артерию. Зеленоватая кровь хлынула фонтаном, заражая всех, на кого попадала. Он высоко поднял руку, направив поток на стоящих вокруг гвардейцев, разбрызгивая токсичную кровь во все стороны.

Капли попали на лица, шеи, руки пятерых бойцов, стоявших в радиусе трёх метров. Они вскрикнули, отшатнулись, попытались стереть кровь, но было поздно. Зараза уже проникла через кожу. Синюшные вены проступили на их телах за секунды, кожа покрылась гнойниками, вздулась, начала лопаться. Они упали на землю, заорали от боли, корчились, дёргались, рвали на себе одежду, плоть, пытаясь выцарапать заразу, попавшую в тело.

Их крики были нечеловеческими, полными такого ужаса, такой агонии, что даже закалённые в боях гвардейцы отступили на пару шагов назад, побледнев. Плоть слезала с заражённых лохмотьями, обнажая кости, мышцы, внутренности, которые гнили на глазах, разлагались так быстро, что воздух наполнился невыносимой вонью, от которой слезились глаза и першило в горле.