Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 17 – Антон Панарин

— О! Дитя ещё может драться! — усмехнулся он, сплюнув кровь. — Восхитительно!

Он исчез с того места, где стоял, и материализовался за моей спиной, его кулак врезался между моих лопаток с такой мощью что я почувствовал, как треснул ещё один позвонок. Меня швырнуло вперёд, я пролетел метра три и ударился лицом о трон. Как он вообще на нём сидит? Это же твёрдый кусок. Скривившись от боли, я сплюнул собственные зубы и с трудом поднялся на ноги.

Император был уже рядом. Он нанёс свой удар, а я свой. Так уж вышло, что мы попали кость в кость. Кулак правой руки вместе с костями предплечья превратились в труху. Кости пробили плоть, показавшись снаружи; скрипя зубами, я ударил левой. Кулак впечатался демону в солнечное сплетение, заставив того согнуться пополам и закашляться. Но оказалось, что он просто издевался.

— Кха-ха-ха-ха-ха! Ты думал, что я почувствую такой удар? Ничтожество. Какие же вы все ничтожества! — громогласно заорал Императоро.

Я тут же провёл апперкот левой рукой, попав ему точно в подбородок и запрокинув голову назад. Кровь брызнула из разбитых губ Императора, а следом я провёл любимый приём Лешего.

— Сила ног!

Гаркнул я, пробив в пах так, словно пыром ударил по футбольному мячу.

— А вот это было больно. И подло, — прорычал он, с неистовой яростью ударив меня в живот.

Я ощутил, как желчь хлынула в горло. Я согнулся пополам, задыхаясь и пытаясь не блевануть прямо на пол. Но демон не дал мне передышки. Его колено врезалось в моё лицо, расплющив нос в кровавую лепёшку и отправив в нокдаун.

Я рухнул на спину, мир вокруг закружился в безумной карусели боли и крови. Потолок плясал перед глазами, раздваивался, утраивался. Уши закладывало, в них звенело так громко, что я не слышал собственных мыслей, только где-то на заднем фоне безумно громко стучало сердце.

Я перевернулся на живот, упёрся руками в пол и начал подниматься. Медленно, мучительно, каждое движение отдавалось адской болью во всём теле. Кровь капала с лица на пол, формируя лужи, а я всё поднимался и поднимался.

— Поразительная воля к жизни, — протянул Император и со всего размаха пнул меня по рёбрам.

Хыкнув, я пролетел через весь зал и врезался в стену. Кости сломаны, органы повреждены, кровопотеря критическая. Но я всё ещё жив. А значит…

— Не понимаю, почему ты всё равно встаёшь. Что движет тобой, дитя? Месть? Долг? Страх смерти?

— Упрямство, — прохрипел я, наконец-то встав на ноги и пошатываясь как пьяный. — Я просто упёртый ублюдок, который не умеет сдаваться. Даже когда стоило бы.

Я рванул к нему, сделал пару шагов, оступился и упал лицом вниз. Всё, силы закончились. Я больше не боец. Всё, что я мог, так это тяжело дышать, пытаясь подняться. Император лениво подошел ко мне и схватил за запястье, сжав его. Кости в моей руке хрустнули как сухие ветки, запястье сложилось под невозможным углом. Я заорал от боли, а Император ударил меня пяткой по затылку — и снова хруст.

Хруст ломающихся костей черепа. Вспышка ослепительной боли. Кровь с новой силой хлынула из носа, изо рта, из ушей. Я отключился на мгновение, а когда пришёл в себя, обнаружил, что лежу на полу и не помню как туда попал.

Император стоял надо мной, его раны уже затянулись, разбитые мной губы заросли. Он выглядел свежим, полным сил, готовым драться ещё сутки напролёт. А я выглядел как кусок перемолотого мяса.