Книга Эволюционер из трущоб. Том 15, страница 73 – Антон Панарин

Я повернулся к нему полностью:

— Если бы ты меня внимательно слушал, то знал бы, что создание высших порождений хаоса, смерти или любой из стихий — чревато тем, что они неминуемо выйдут из-под контроля. — Я указал на грызунов. — А у меня тут мелочёвка. Жалкие химеры, которых я могу уничтожить в любой момент.

Муэдзин отмахнулся:

— Да понял я, понял. — Он замолчал, потом добавил тише. — А как так вышло, что вы оказались в этом мирке? Ведь когда я умер, в Дреморе царил мир.

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Горечь поднялась к горлу:

— Царил мир совсем недолго, — голос вышел хриплым. — Ещё парочка не менее тупоголовых учеников учинила войну и уничтожила всю планету. Дреморы больше нет.

Повисла тишина. Муэдзин смотрел на меня долгим взглядом. Потом неожиданно улыбнулся:

— Что ж, если все ученики получаются тупоголовыми, значит, их учитель не такой уж талантливый педагог, как хотелось бы.

Рука автоматически метнулась и влепила ему затрещину. Рефлекс, выработанный десятилетиями. И снова эта улыбка на лице Муэдзина. Он всегда любил меня доставать. Засранец. И тут мы синхронно расхохотались. Мы стояли посреди склада, заваленного мёртвыми монстрами, и смеялись как безумные. На секунду мне показалось, что эта жизнь мне приснилась, и я снова в родной Дреморе.

— Да, — согласился я, вытирая слёзы. — Выходит, что так оно и есть. Паршивый из меня учитель.

— Худший, — кивнул Муэдзин, усмехаясь. — Не против, если я помогу?

Я указал рукой на груды материала:

— Присоединяйся и ни в чём себе не отказывай. — Я сделал паузу, глядя ему в глаза. — Только создай лишь то количество химер, которое гарантированно сможешь контролировать. Я не хочу, чтобы всё вышло так же, как тогда с Драконом Смерти.

Муэдзин беззаботно кивнул:

— Да не проблема! Создам тысячу штук, и хватит!

Я придавил его взглядом. Холодным. Жёстким. Муэдзин осёкся:

— Пятьсот?

Я продолжал смотреть.

— Двести?

Молчание.

— Сотню?

— Муэдзин…

— Пятьдесят? — пискнул он.

Я улыбнулся:

— Да, пятьдесят — в самый раз. Не больше.

— Ладно, — вздохнул Муэдзин. — Пятьдесят, так пятьдесят.

Мы работали вместе. Я — создавая свои химеры. Муэдзин — свои. Первая химера Муэдзина, как всегда, вышла довольно странной, я бы даже сказал, жуткой. Тело гигантской крысы с мордой вервольфа, передними лапами ледяного медведя, задними лапами паука и хвостом от огненного скорпиона.

Тварь встала на шесть лап. Череп вервольфа с пустыми глазницами, в которых мерцал некротический зелёный огонь. Медвежьи лапы массивные, с когтями длиной в ладонь. Паучьи конечности скребли по полу. Хвост-скорпион изгибался над спиной, пылая в темноте склада.

— Красавец, — пробормотал Муэдзин, любуясь творением. — Назову тебя Константиныч.

— Идиот, — усмехнулся я и легонько влепил Муэдзину подзатыльник.

Муэдзин создавал химер одну за другой. Каждая химера была уникальна. Каждая кошмаром, воплощённым в реальность. К тому времени, как он закончил, на складе копошилось пятьдесят его творений. Разного размера, разной формы, но все смертоносные.

Мои три сотни химер были более утилитарными. Эффективными. Созданными для убийства. Химеры Муэдзина были настоящими произведениями жуткого извращенного искусства некроманта, но всё же — искусства.

Но это было ещё не всё. Я достал нож и полоснул по ладони. Кровь брызнула на пол. Я прошёлся по складу, капая кровью на каждую новорождённую химеру. Моя токсичная кровь начала разъедать их тела, но благодаря модификатору «Химеролога» я смог передать тварям мою способность к регенерации.