Книга Эволюционер из трущоб. Том 15, страница 67 – Антон Панарин

— Огнёв, ты пьян, — констатировал я.

— Ещё бы не пьян! — он стукнул кулаком по столу, отчего стакан подпрыгнул. — Меня Оксана бросила! Сказала, что от таких как я — одни проблемы. И знаешь, что? Она права.

— Прекрати жалеть себя, — отрезал я.

— Устал я, Михаил. Устал воевать. Устал убивать. Устал терять людей.

— Тогда собирай манатки и вали на все четыре стороны. Ищи счастье, забудь про войну. Но ты же понимаешь, что война сама тебя разыщет. Тем более, у нас тут весьма крупные проблемы нарисовались.

Огнёв замолчал. Уставился в стакан. Наконец тихо сказал:

— Всё, что я умею. Воевать и убивать. Куда я пойду с таким набором дарований? Кому я нужен? — он отодвинул стакан, взял бутылку водки и залпом осушил её.

— О-о-о! Родной, ты затронул весьма подходящую тему, — расплылся я в зловещей улыбке.

Он уставился на меня мутным взглядом:

— Чё?

— Тут с тобой хотят поговорить.

— Кто? — нахмурился он.

Я улыбнулся и призвал Снежану. Она материализовалась рядом со столом, в платье, сотканном из снежинок; прекрасная белая кожа, бюст четвёртого размера, огромные глаза растерянно смотрят по сторонам:

— Господин… — она увидела Огнёва и замерла.

Повисла пауза. Огнёв побледнел:

— Снежана… — прохрипел он. — Как ты…

Шлёп! Её ладонь со всей силы врезалась в щеку Огнёва. Голова старшины дёрнулась вбок, на щеке проступил красный отпечаток. Он ошарашенно уставился на неё:

— За что⁈

— За то, что бросил меня, скотина! — Снежана дрожала от ярости. — Ушёл кутить и жрать водку⁈ А я… я там совсем одна… — голос сорвался, по щекам покатились слёзы.

— Снежа, я… — Огнёв попытался встать, но не успел.

Снежана бросилась на него, прижимаясь губами к его губам в яростном, отчаянном поцелуе. Огнёв замер, ошарашенно хлопая глазами. Потом обнял её, притягивая ближе. Они целовались, не обращая внимания ни на меня, ни на остальных посетителей кабака, которые уже откровенно пялились.

Снежана отстранилась, тяжело дыша:

— Как ты мог⁈ — она принялась колотить его кулаками по груди. — Как ты мог меня бросить⁈ Думала, больше никогда не увижу твою дурацкую физиономию!

— Но я же… — начал было оправдываться Огнёв и тут же получил ещё одну пощечину.

— Лучше молчи. Идиот, — она снова его поцеловала, потом опять отстранилась, чтобы сказать. — Кретин, — и снова впилась в его губы.

Я откашлялся:

— Эм… Я пойду, пожалуй. Дам вам возможность побыть наедине.

Они даже не обернулись. Продолжали обниматься, шептать друг другу что-то, целоваться. Я подошёл к стойке, где стоял бармен с вытаращенными глазами:

— Топай на выход. Кабак не закрывай. Постоишь на улице и присмотришь за заведением, чтобы ни одна живая душа сюда не входила ближайший час. Понял?

— П-понял, Михаил Константинович, — он вытащил ключ из-под стойки и поспешил к двери. — Эй, народ! Закрываемся! Все вон!

Посетители недовольно заворчали, но начали подниматься. Я последним вышел из кабака, прикрыв за собой дверь. Через окно видел, как Огнёв и Снежана продолжали обниматься у столика. Она сидела у него на коленях, положив голову ему на плечо. Он гладил её по спине, что-то шептал.

— Вот и хорошо, — пробормотал я. — Хоть один человек сегодня будет счастлив. А точнее, дух… Два духа.

Развернувшись, я направился обратно к особняку. Впереди долгая ночь. Нужно навестить Шульмана, ведь мне нужно очень много кусков тварей. Невероятно много.