Книга Эволюционер из трущоб. Том 14, страница 65 – Антон Панарин

Оксана уже ждала его. Девушка явно готовилась к встрече. Волосы аккуратно собраны, платье свежее, идеально выглаженное. Когда Огнёв вошел внутрь, Оксана сделала вид, что не заметила его. Старшина на это лишь улыбнулся. Подобные фокусы от дам он видывал довольно часто и воспринимал подобное поведение как игру, в которой могут выиграть оба, оказавшись в мягкой постели.

— Ой, а это опять вы? Не думала, что князю приглянётся моя забегаловка, — сказала Оксана, когда Огнёв остановился у барной стойки. В её голосе проскользнуло лёгкое кокетство.

— Забегаловка и правда паршивая, а вот его владелица очень даже хороша собой, — ухмыльнулся Огнёв, встретившись взглядом с Оксаной.

Она рассмеялась, звонко, заливисто. Так, что на сердце старшины стало тепло.

Слухи о том, что князь Пожарский зачастил в кабак, быстро поползли по городу. Обычные пьянчуги стали сторониться этого заведения, а аристократы всех мастей наоборот стали завсегдатаями в надежде встретить князя и подружиться с ним. Однако, сегодня в заведении было пустовато. Парочка аристо в дальнем углу нажрались как свиньи и мирно храпели, заглушая музыку, льющуюся из колонок.

Огнёв засиделся до поздней ночи. Он и Оксана смеялись, разговаривали обо всём: о прошлой жизни, о том, что значит потерять всё и начать заново, о страхах и надеждах. Её глаза сияли, когда он, смущённо, признался:

— Я ведь думал, что жизнь для меня — только драки да вино. Семья для вояки не подспорье, а обуза. Идёшь в бой и боишься, что твои родные останутся одни. А страх — это верная смерть… — задумчиво сказал старшина, отпив пиво из бокала. — А когда у тебя никого нет, то и терять нечего. Понимаешь? Беззаботная жизнь, в которой…

— Есть лишь одиночество? — спросила Оксана, положив руку поверх его руки.

— Похоже на то, — кивнул Огнёв.

Когда кабак закрылся, и только свечи горели в тишине, старшина помог ей прибраться. Она то и дело посматривала на Огнёва, он пытался шутить, но выходило это скверно. В голове были лишь скабрезные шутки, да армейский анекдоты, которые мог понять только другой солдат.

Ночь была тихой, словно сам город замер, боясь потревожить два раненых сердца. Столы вытерты, свечи догорают, оставляя по углам кабака тени, которым суждено исчезнуть в рассветных лучах. Огнёв сел на барный стул, покачивая пустую кружку, и молчал смотрел на Оксану, собирающуюся идти домой. Девушка, заметив его задумчивость, подошла ближе.

— О чём думаешь? — мягко спросила она, облокотившись на стойку.

Он вскинул глаза и впервые не попытался спрятать за шуткой свою суть.

— Боюсь остаться один, — практически шепотом сказал Огнёв, опустив взгляд, будто сказал что-то постыдное.

— Я рядом, — произнесла Оксана и погладила его по щеке.

Огнёв притянул её к себе и прижал к груди. Его сердце билось часто, неровно.

— Я столько лет жил, будто внутри давно умер, — выдохнул он. — Пил, дрался, убивал… а сейчас боюсь, что если отпущу тебя, снова останусь один.

Оксана улыбнулась и поцеловала его. Поцелуй был столь долгим, что в их телах не осталось ни воздуха, ни страха.

— Тогда не отпускай меня, — шепнула Оксана.

Их губы снова встретились. Сначала осторожно, будто он боялся разрушить это хрупкое чудо, а потом с силой, с жадностью, с которой он привык бросаться в бой. Только теперь Огнёв сражался не за жизнь, а за право впервые за долгое время почувствовать себя живым рядом с такой же живой женщиной