Книга Эволюционер из трущоб. Том 14, страница 39 – Антон Панарин

— Ты сдохнешь вместе со мной! — безумно захохотал Пожарский, приставив лезвие меча к собственной шее.

Чувствуя, как сердце бешено заколотилось, я судорожно призвал четыре жемчужины шестого ранга и запихнул их в магазин, прикрепленный на рукоять молота, и тут же нанёс удар.

— Бесполезно! Мы уже мертвы! Ха-ха-ха! Давно мертвы! — заорал Пожарский, наотмашь ударив мечом по моему молоту.

За мгновение до соприкосновения с мечом князя, я влил в Выключатель энергию из четырёх Слёз Мироздания. Знаете. Это была плохая идея. Выключатель, словно локомотив, столкнулся с мечом Пожарского, сломав его у основания. С лязгом лезвие улетело в сторону, оставив в руках абсолюта лишь жалкий огрызок.

В следующее мгновение яркая вспышка выброшенной энергии заставила землю содрогнуться, а нас с князем раскидало в разные стороны. Да не просто раскидало, я почувствовал, как в моём теле ломаются десятки костей. Было чертовски больно. Но о своём здоровье я не переживал. Я боялся, что Пожарский отправится к праотцам. А столь сильный человек пригодился бы мне в войне с Романовым.

С трудом поднявшись на ноги, я увидел, что мы с Ярополком Степановичем лежим на дне тридцатиметрового кратера. Пожарский лежал на земле, словно сломанная кукла, и что-то шептал одними губами. Рука Ярополка Степановича, дрожа, поднесла обломок меча к груди и приставила его к сердцу.

— Приди в себя, чёртов кретин! — заорал я и, опираясь на молот, сделал шаг вперёд.

Послышался щелчок, навершие молота треснуло и рассыпалось, словно разбитый глиняный горшок.

— Да твою мать! — выругался я, ускоряя шаг.

Пожарский громко рассмеялся. Потом замолк, улыбнулся в пустоту и шепотом произнёс:

— Я был сильнейшим, и благодаря этому не чувствовал себя одиноким. Я не могу проиграть. Не хочу. Не хочу…

Размахнувшись, он наполовину вогнал обломок меча себе в грудь. В последний момент я успел ухватить его за руку, не давая добраться до сердца. Пожарский зарычал, жилы на его руке вздулись, а губы шептали лишь одно «Не хочу. Не хочу».

— Ты уже проиграл! Выполни данное мне слово!

Свободной рукой я влепил ему пощёчину и почувствовал, что на моей ладони вскочили волдыри. Сам же Пожарский таял на глазах. От него осталась лишь покалеченная оболочка, тлеющая, словно догорающая спичка. Но хуже было то, что фиолетовое пламя продолжало пожирать его тело и душу. Я приложил руку ко лбу Ярополка Степановича, пытаясь погрузить его в Ментальную клеть, но это не сработало.

— Любимая, я иду к тебе, — прохрипел Пожарский.

Его рука ослабла, клинок выскользнул из неё, упав рядом. Но это уже было не важно. Душа князя сгорела, переродившись в новом качестве. Необузданная, никем не управляемая энергия вырвалась из прожженных ран в теле абсолюта и устремилась во все стороны. Выкорчевывая деревья, разрывая землю, испаряя разрушенные дома деревушки, названия которой я так никогда и не узнаю.

Я же смотрел на всё это с высоты птичьего полёта. Да, я обменялся с Мимо местами и воспользовался рюкзаком с крыльями, в очередной раз порадовавшись чертовски практичному подарку Петровича. Мимик же погиб в энергетическом выбросе, передав мне импульс чудовищной боли, а я, благодаря его жертве, смог выжить. Хотя, что значит «жертве»? Мимо даже ничего не ощутил во время гибели.