Книга Эволюционер из трущоб. Том 14, страница 105 – Антон Панарин

Водопьянов облизнул пересохшие губы и тихо, почти шепотом, сказал:

— Если так смотреть на ситуацию, то тебе и правда могут снести голову за такие речи, — он зыркнул по сторонам чтобы убедиться, что их разговор никто не слышит.

Трубецкой лишь улыбнулся.

— Игнат Борисович, мы давно с тобой лишились чести, а значит, и головы наши стоят недорого.

Трубецкой достал сигарету и закурил, хотя на всём балу никто не осмеливался сделать подобного. Он стряхнул пепел с сигары, взглянул на зал, где Император смеялся, держа за руку новоиспеченную Императрицу. В этом смехе слышалась фальшь, причём фальшивили оба.

— Запомни, Игнат Борисович, — сказал Трубецкой, отходя. — Если власти Романовых придёт конец, то только благодаря тем, кто улыбается Императору, глядя в глаза. Лишь эти люди смогут ударить в спину. А в морду нашему самодержцу мало кто осмелится врезать, силёнок маловато.

Трубецкой ушёл, растворившись в толпе, оставив Водопьянову лёгкий запах табака и неясную тревогу. Может, за будущее, а может, это было раскаяние за содеянное в прошлом?

* * *

Я не мог отвести взгляда от Марии, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Однако, двум десяткам официантов, шатающихся по залу, всё же удалось отвлечь моё внимание. Их мана в каналах взбесилась точно также, как у Титовых. Лица лишены эмоций, шаг выверенный, а в груди у каждого пульсировал такой же узел, как у Маши. Я схватил Венеру под руку и мягко повёл к колонне, подальше от толпы.

— Что-то тут не так, — сказал я вполголоса, глядя поверх её плеча на зал. — Сейчас явно случится что-то нехорошее.

— С чего ты взял? — она приподняла бровь от удивления.

— Я думаю, что сюда проник один из Великих Бедствий. Надеюсь, я ошибаюсь.

Лицо Венеры замерло, она явно не понимала, о чём я говорю. Оно и неудивительно, мало кто знает о Великих Бедствиях, а объяснять, что именно я имею в виду, попросту нет времени.

— Хорошо, скажи, что нужно делать, — шепнула она, ускорив шаг.

— Держись поближе ко мне. Ничего не пей и не ешь, еда может быть отравлена, но не ядом. Если музыка оборвётся и начнётся переполох, старайся выбраться из здания и убраться отсюда как можно дальше…

Краем глаза я заметил официантов. Они рассредоточились по залу: два у входа, трое у шведского стола с шампанским, четвёрка стоит клином у лестницы, один замер рядом со стражей и о чём-то беседует с ними. А в следующее мгновение Титов с Марией поднялись к трону, и Дмитрий Антонович заговорил…

Он хлопнул в ладони так громко, будто хотел, чтобы Император и все гости не просто обратили на него внимание, но и проснулись. Эхо пронеслось над залом, и Титов выкрикнул, раскинув руки в стороны:

— Дамы и господа! Я мог бы подарить Императору какой-нибудь хлам, на подобие того барахла, что подарили вы. Но зачем? Вместо этого я преподнесу ему на блюдечке с голубой каёмочкой… возмездие!

Стража дрогнула, взялась за клинки. Но Император остановил их властным жестом. Гвардейцы замерли, словно статуи. Титов ухмыльнулся и вытянул из-за пазухи чёрную папку.

— Здесь описано всё, — громогласно сказал он. — Всё, начиная с того момента, как я укрыл у себя детей Архарова! — Услышав это, гости ахнули, а стража моментально взяла в кольцо Титова и его дочь. — Однако, это не всё! В этой папке есть информация о том, что в своём доме я принимал сына Архарова, Михаила. Вы его знаете как Михаила Данииловича Черчесова! Вот только его настоящая фамилия Архаров!