Книга Эволюционер из трущоб. Том 12, страница 101 – Антон Панарин

Я заполнил семь доступных ячеек решив сосредоточиться на разрушительной силе. С каждой новой доминантой тело Юрия сотрясалось от мучительной боли. Он упал на одно колено и едва сдерживал крик, рвущийся из глотки. Глаза налились кровью, жилы вспучились на руках. Но он терпел. Терпел молча, со стиснутыми зубами.

Спустя полчаса я закончил передачу последней доминанты. Юрий затих. Я всё ещё держал его за руку, а он просто висел, как выжатая тряпка. Юра тяжело дышал, обливался потом. Затем он тихо засмеялся и поднял на меня взгляд. Его глаза слегка изменились, в них появилась какая-то скрытая сила, которую я видел лишь в глазах абсолютов. Юрий медленно поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. Глубоко вдохнув, он сжал кулаки и произнёс:

— Странное чувство, я будто могу разрушить гору одним ударом.

Я похлопал его по плечу:

— Думаю, теперь это тебе и правда под силу. Ну что тут скажешь? Поздравляю. Ты оправдал ожидания не только отца, но и свои собственные. Абсолют Юрий Константинович Архаров.

— Спасибо, — сдавленно произнёс брат и стиснул меня в объятиях.

— Побереги силы, — прокряхтел я, чувствуя, как трещат кости, и попытался отстраниться. На глаза Юрия навернулись слёзы. Всю жизнь мечтал стать абсолютом — и теперь он им стал. Приятно, когда мечты сбываются. Но сказал я иное. — Ну всё, вытри слёзы, на нас всё-таки смотрят.

Так оно и было. Архаровцы, почувствовав неладное, закончили медитацию и с интересом следили за тем, как Юрий сперва рухнул на колени и дрожал от боли, а потом гордо распрямился. Все присутствующие поняли, что я передал брату доминанты, но никто из них и представить не мог, что на свет родился новый абсолют, с помощью которого…

Торжественность момента нарушил мелодичный звонок телефона. Я удивлённо приподнял бровь, ведь связь в Калининграде не ловила от слова «совсем». Тем не менее, до меня сумели дозвониться, и ни кто-нибудь, а сам Преображенский Аристарх Павлович. Я поднял трубку и услышал его дрожащий голос. Да что за день такой-то? Сплошные нытики.

— Ми-михаил Константиныч! — всхлипнул он, давясь слезами. — Я… я просто обязан вас поблагодарить! Вы не просто пощадили Остапа, вы его спасли! Спасли моего мальчика от неминуемой смерти!

Улыбаясь, я постарался придать голосу будничную интонацию:

— Ой, да бросьте. Дело житейское. Спас мальца во славу рода, и всё такое.

— Но как⁈ Как вы это сделали? Я потратил всю жизнь на науку — и не смог помочь своему сыну, а вы… Вы одним щелчком пальца сделали невозможное! — сбивчиво проговорил он, успокаиваясь и уступая место своей маниакальной одержимости наукой. Преображенский желал раскрыть очередную тайну.

— Да ничего сложного. Чуточку удачи, обширные познания в генетике и артефакторике. Вуаля! Остап жив-здоров и стал бодрее, чем когда-либо.

Преображенский шумно выдохнул:

— Михаил Константинович. Клянусь верой и правдой служить вам. Ведь вы не только спасли Остапа, но… — он замялся и, не найдя более правильных слов, сказал как есть. — Но вы ещё и знаете чертовски много. Уверен, мне есть чему вас поучиться. Кстати, когда мы можем приступить к обучению?

— Ха-ха-ха! Аристарх Павлович, вы неисправимы, — рассмеялся я. — Давно зарёкся брать учеников, так что вы уж извините, но мои секреты останутся при мне, до поры до времени.