Книга Эволюционер из трущоб. Том 11, страница 120 – Антон Панарин

Бабушка удовлетворённо кивнула, словно ждала именно этого вопроса. Её лицо смягчилось, и в глазах появился проблеск облегчения.

— Всё довольно просто. Нужно передать официальное заявление в канцелярию — о нападении графа Малышева на наши земли. Также необходимо заполнить бланк на официальное объявление войны между родами. После того, как бумаги будут одобрены, ты сможешь действовать открыто. Никто из знати не станет вклиниваться в конфликт, за которым следит сам Император.

Я нахмурился, представив горы бумаг и долгую волокиту, но спорить не стал. Бабушка, как всегда, была права.

— Хорошо, сделаю, как ты сказала, — нехотя согласился я.

Она положила руку на моё плечо и тепло улыбнулась.

— Ты поступаешь правильно, Миша. Не всегда сила решает всё. Иногда приходится идти сложным путём, чтобы избежать больших проблем. Жаль, что твой отец меня редко слушал. Возможно, сейчас он был бы с нами, если бы имел хотя бы половину твоего терпения и ума.

Я улыбнулся и посмотрел на облака, безмятежно плывущие по небу. Внутри меня по-прежнему бушевала злость и желание немедленно наказать Малышева, но я понимал, что бабушка права. Потерять всё из-за поспешного решения было бы глупо и бессмысленно.

Выпрыгнув в окно, я заскочил в управу, где забрал у Гаврилова толстенную папку со свидетельствами нападения Малышева, а после достал телепортационную костяшку и переместился в Югорск. Ведь там была ближайшая канцелярия. Поймав такси, я попетлял по улочкам Югорска и спустя пятнадцать минут был на месте.

Фасад канцелярии отделан блестящим белым мрамором, а вход украшен причудливой лепниной и гербом рода Романовых. Вид внушительный, да и внутри всё сверкало роскошью. Позолоченные ручки дверей, мраморный пол, дорогие ковры. Судя по всему, эта роскошь тут неспроста. Каждый зашедший должен понимать величие Имперской бюрократии.

Войдя внутрь, я слегка растерялся. Передо мной извивалась длинная очередь из явно раздражённых аристократов. Кто-то переговаривался полушёпотом, кто-то нервно переступал с ноги на ногу, бросая злые взгляды на нерасторопных чиновников.

— Эй, ты куда прёшь? В конец очереди топай, чёртов сопляк! — грубо рявкнул на меня толстый красномордый мужчина в дорогом костюме. — Я уже пару дней жду, пока меня примут. Безобразие какое-то…

Я безразлично посмотрел на толстяка, а тот принял это за оскорбление.

— Тебя, я вижу, совсем не учили манерам, ну так я тебя… — начал было толстый, закатывая рукава, но тут вмешался стоящий рядом молодой аристократ с испуганным лицом.

Он быстро схватил наглеца за плечо и зашипел:

— Замолчите сейчас же! Вы что, не узнали молодого графа? Это же Черчесов Михаил Даниилович!

Толстяк резко побледнел, его глаза широко распахнулись, рот задвигался, пытаясь подобрать слова.

— П-п-простите… извините, п-п-пожалуйста, ваше сиятельство… Не признал сразу… — быстро пробормотал толстяк, кланяясь так низко, что едва не врезался лбом в пол.

Я улыбнулся, положив руку на плечо борова, заставил его поднять глаза на меня, а после с мягкой, почти дружелюбной интонацией произнёс:

— Ну конечно, я готов вас простить. Но… для этого придётся выполнить одно небольшое условие.

— Всё что угодно, граф! — быстро проговорил толстяк, почтительно склонив голову.

— Встаньте в конец очереди и не отсвечивайте, — стальным тоном произнёс я, чтобы услышали все окружающие. — Это будет самым достойным проявлением вашего уважения.