Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 5 – Антон Панарин

Аркадий Емельянович повернулся к мужчине. Расширенные зрачки уставились в глаза следователя. Капилляры в глазах Юсупова лопнули. Руки непроизвольно подрагивали, а рот и одежда были усыпаны крошками. Юсупов опустил взгляд на шею следователя и тяжело сглотнул.

— Вы чего удумали? Аркадий Емельянович, придите в себя! Ау! Что с ва-а-а!!! — заголосил следователь, так как Юсупов набросился на него, стремясь перегрызть горло.

Никогда в жизни Аркадий Емельянович не испытывал такого голода. Голода, от которого не было спасения. Этот голод лишал разума, превращал в животное. Впрочем, в этот день животные чувства испытывал не только Юсупов. Следователь ощущал животный ужас, понимая, что прямо сейчас решается вопрос, будет он жить или станет обедом этого поехавшего аристократа?

Всё-таки не врёт народная мудрость, ведь говорят, воспоминания ранят больней железа и огня. Частично я с этим согласен. Но ещё сильнее ранит неудавшаяся попытка переписать воспоминания.

Стальная дверь врезалась в спину с такой силой, что я услышал, как ломаются мои рёбра. Я пытался выставить на пути огня преграду в виде каменных блоков, ледяных шипов, и даже пробовал сбить его ветром, пытался поглотить пламя, однако это не помогло. Огонь был слишком силён.

Всепоглощающее пламя окутало меня со всех сторон, а я даже не мог сделать вдох. Стальная дверь толкала меня в спину, гонимая потоком огня. Мы стремительно мчались вдаль по коридору до тех пор, пока не врезались в кирпичную стену. Скажу честно, в этот момент я подумал, что умру.

Теряя сознание, я попытался призвать Огнёва, чтобы тот поглотил разбушевавшееся пламя. Мало ли. Вдруг у него получится лучше, чем у меня?

Не знаю, сколько прошло времени, но я очнулся от мерзейшего пения старшины.

— Голодный голый барон,

Стыд потерял стократно,

Сверкает задом щас он,

И нет пути обратно.

А я не твой старшина,

Ты не мой зам ком взвода,

И всё , что есть у меня,

Чёртова работа!

Ой -я -и -я -её!!!

Чёртова работа!

С трудом разлепив глаза, я увидел Огнёва и сразу же задал вопрос:

— Я не понял, ты тоже кристалл сожрал, что ли?

Скривившись от боли, я сел на пол. И правда, вся одежда сгорела. Спасибо, что пламя хорошенько прогрело камни, иначе голой задницей сидеть на них было бы неприятно. Да и простатит можно заработать. Оно мне надо? В двенадцать лет — и с простатитом. Тьфу-тьфу-тьфу!

Ах, да. Вернёмся к Огнёву. Старшина заметно преобразился. У него появились руки, ноги и даже черты лица изменились. Раньше он выглядел как капля пламени со смутными очертаниями рта и глаз, сейчас же в его облике угадывался настоящий человек. Я бы даже сказал, весьма брутальный человек. Сломанный нос, озорные глаза, таящие в себе жесткость, кустистые брови и усы. Странные густые усы.

— Чего? Какой ещё кристалл? — нахмурился Огнёв.

— Это я у тебя должен спрашивать. Ты какого хрена так вымахал? — спросил я, призывая из кольца новый комплект гвардейской формы.

Старшина, не понимая, уставился на свои руки, осмотрел ноги, а после оттянул резинку пламенных штанов, которых ранее на нём я не наблюдал.

— Хе-хе! Подрос не только внешне, — радостно заключил он.

— Придурок, — усмехнулся я. — Вали в Чертоги Разума, и спасибо за помощь.

— Ага. Рад помочь, и всё такое, — улыбнулся Огнёв и растворился в воздухе.