Книга Эволюционер из трущоб. Том 9, страница 42 – Антон Панарин

Юрий направился прямиком к вертушке, у которой курил пилот. На груди висят круглые лётные очки, на руках беспалые перчатки из коричневой кожи, на лице философское выражение, говорящее «Мне на всё по… То есть, плевать».

— Эт вас, шо ль, надо покатать? — усмехнулся пилот, выпустив облако зловонного дыма.

— Катать не надо. Надо довезти до места в целости и сохранности, — подал я голос, пожав руку пилоту.

— Ха. Крепкое рукопожатие, — оценил пилот. — Меня, кстати, Мироном звать. Ну чё, прыгайте в кабину. Докурю, и помчим.

— А долго лететь до места? — спросил Юрий, открывая раздвижную дверь.

— Да как пойдёт. Если небо будет чистым, то и за полчаса доберёмся, а если встретим крылатых бестий, то можем и вовсе не долететь. Хе-хе. — Мирон рассмеялся так, что было совершенно не ясно, он смеётся или кашляет.

А даже если и смеётся, то с совершенно дурацкой шутки. Погибнуть, едва вступив в должность главы рода? Такого в моих планах не было. Ладно. В случае чего, Мимо станет моими крыльями, а Юрка… Юрке придётся познакомиться с жесткой посадкой. Шучу. Закину его в пространственный карман, а когда приземлюсь, отпущу. Так, что-то у меня шутки стали чернушными. Заразился от пилота?

Я забрался в кабину и уселся рядом с Мироном. Отсюда я, в случае чего, смогу спасти любителя чёрного юмора, а вместе с ним и Юрия. Да и вести воздушный бой всяко будет удобнее, имея хороший обзор. Пилот затушил сигарету о нос вертолёта, бросил бычок в снег, после чего сел рядом со мной.

— Мы летали, мы летали, лишь бы бабы от нас не залетали. Ха-ха! Верно я говорю? — расхохотался Мирон и толкнул меня в бок.

Хорошо, что эту шутку не слышит Гаврилов, а то бы мог возникнуть конфликт на ровном месте. Пилот пристегнулся, надел наушники и стал клацать тумблеры на приборной панели.

— Я сам себе и пчёлка, и оса, злобная пузатая оса… — ни в склад ни в лад напевал под нос Мирон, и вертолёт, чихая, завёлся. — Давай, развалина моя родимая! Просыпайся!

Слова пилота заставили и меня пристегнуться. Хотя не понятно, как спасёт ремень безопасности при падении с высоты.

Винт на крыше вертолёта начал вращаться с безумной скоростью, и мы неторопливо оторвались от земли, разбросав во все стороны снежную пыль. Почему-то Мирон выбрал маршрут по руслу реки Дёма, хотя быстрее было бы лететь напрямик. Заметив моё выражение лица, он прокричал:

— Напрямки можно в аномалию угодить! Там их куча. А если по Дёме лететь, то ничего с нами не станется! Кстати! Летом такого сома на Дёме вытащил, охренеть просто. Во! — он бросил управление и раскинул руки в стороны, показывая, какой огромный был сом, вертолёт тут же клюнул носом и устремился к земле. — Ха-ха! Не ссыте! Доставлю в Белебей целыми, но не факт, что здоровыми. Ха-ха-ха!

Обожаю таких людей. Нет, ну правда. Этому весельчаку ничто не сможет испортить настроение. Сам пошутил, сам посмеялся. А опасностей он, поди, и вовсе не боится, так как вечно над ними насмехается. Отчаянный дуралей. Надеюсь, помимо этой напускной весёлости, он и пилот отменный.

— Во! Направо смотрите! В небе что-то блестит, видите? — прокричал Мирон. — Морозная аномалия! В прошлом году братик мой Яшка, мир его праху, влетел в блестяшку — и того. Винт обледенел, как и Яшка, впрочем. А потом — хлобысь об землю! И всё.