Книга Эволюционер из трущоб. Том 9, страница 120 – Антон Панарин

— Кружатся в небе ласточки,

А я домой иду .

Тебе , любимой бабочке,

Цветы я принесу!

Ах ты , паскуда старая!

Уже давно с другим?

Заколочу все двери я

И подпалю вас с ним!

Александра-а-а! Алекса-а-андра!

Пылай и ни о чём не сожалей!

Александра-а-а! Алекса-а-андра!

Отправляйся в ад скорей.

Да, да. Песня была мерзейшая. А старики пели её хуже во сто крат, чем был оригинал. Пришлось их остановить. Войдя в мастерскую, я первым делом выключил магнитофон. Семёныч тут же разразился матерной тирадой:

— Твою бога душу мать! Ты чё делаешь, паскудник⁈ — обернувшись, он увидел меня и расплылся в радушной улыбке. — Михал Константиныч. Здасьте. А мы тут это. Порядок наводим. Вон, гляди, какая красота, — золотые зубы Семёныча блеснули в тусклом свете лампы.

— Ещё какая красота, — кивнул я, осмотрев мастерскую.

Помещение было, мягко говоря, немаленькое. Квадратов двести пятьдесят. Десяток верстаков, пневматические домкраты, куча инструмента, висящего на стенах. На одном из верстаков лежали три новеньких Оторвы. А ещё эти алкоголики не просто подмели пол, а вымыли его до кристальной чистоты. Ни одной пылинки. Сами же мастера ходили по мастерской в галошах из валяной шерсти.

— Значит так. Оделись оба, и за мной на улицу, — приказал я, решив изменить свой первоначальный план.

Сперва я думал выбросить тушу Эттина прямо в мастерской, чтобы Семёныч и Петрович извлекли из тела великана все кости. Эттин — весьма прочная скотинка, залитая магической энергией под завязку. Из-за чего его кости становятся весьма ценным материалом. Думаю, если использовать их в производстве Оторвы, то можно будет избежать ампутации конечностей.

Следом за мной мастера вышли на улицу. Они набросили на плечи фуфайки и, не теряя времени даром, закурили.

— Михал Константиныч, чё случилось-то? — спросил Петрович.

— Сейчас увидите, — ответил я и выбросил из хранилища тушу.

Массивная тварь, разрезанная Юрием пополам, рухнула на снег, окропив его алым. Старики ошалело уставились на Эттина, даже сигареты выронили от удивления.

— Это чё за образина такая? — прошептал Семёныч, дрожащей рукой вытаскивая из пачки новую сигарету.

— Из этого мы с вами будем производить артефакты, оружие, возможно, даже броню. Одним словом, вам предстоит разобраться, на что годятся кости этой твари.

Потянувшись к мане, я возвёл вокруг великана каменный купол наподобие доменной печи. Как только гигант скрылся из виду, в ход пошла магия Огня смешанная с магией Ветра. Ревущий поток пламени ворвался в доменную печь, испепеляя тушу Эттина. Завоняло горелым мясом, так как после смерти Эттин утратил свою огнеупорность. От омерзения Семёныч скорчился, а вот Петрович равнодушно продолжил наблюдать, сложив руки на груди.

Спустя десять минут запах горелого мяса исчез. Я развеял заклинания. Каменный барьер осыпался пылью, которую тут же подхватил ветер и унёс вдаль по улице. На выжженной земле остались лежать гигантские обожженные дочерна кости.

— Забирайте, изучайте, и сделайте мне одну Оторву из костей. Если потребуется помощь, обратитесь к Гаврилову, он выделит людей, — проинструктировал я мастеров.

— Охренеть… — выдал Семёныч, почесав репу. — Не, у меня так-то золотые руки, но вот по кости я ещё не вырезал.

— Справимся, — успокоил его Петрович. — Главное, чтобы оплата была достойной.