Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 52 – Антон Панарин

Домашний борщ, толчёная картошка с рыбными котлетами и капустный салатик. Простая домашняя еда. Но такая вкусная, что я едва ложку не проглотил. Всё это мы запили компотом из сухофруктов, а после допрос продолжился.

— Ты же не просто так приехал? — спросил Гаврилов.

— Не просто, — кивнул я. — Под моим началом шестнадцать гвардейцев, а их недостаточно для обороны Ленска. Знаю, что в Уфе много наших. Вот и хочу попытаться убедить их сменить место жительства. Ведь род Архаровых, так или иначе, нужно возрождать.

— Миша, не стоит. Вся Империя ополчилась против Архаровых. Все члены семьи в розыске, а если находят гвардейца, то казнят его без суда и следствия, — встревоженно сказала мама.

— Не переживай. В Ленске всего пара человек знает, что я Архаров. Остальным же я представился наследником рода Багратионовых.

— Ишь ты, хитрец какой, — хмыкнул капитан.

— Какой есть, — пожал я плечами и повернулся к маме. — Мам, а в роду Багратионовых был парень со светлыми волосами до плеч, голубыми глазами, шрамами на переносице и бровях, с пышной бородой и усами? Он представился Артуром.

Разинув рот, мама замерла, а после кивнула.

— Д-да, это мой брат. Двоюродный. Правда, он давно умер, — ошарашенно произнесла она.

— Живой он, я его собственными глазами видел, — улыбнулся я и достал из кармана пуговицу с изображением змея, пожирающего самого себя.

Увидев изображение, Гаврилов тут же вырвал пуговицу из моих рук.

— А ну, дай сюда! Где ты её взял? — сурово спросил он, не сводя взгляда с пуговки. — Это же отморозки. Они не боятся ни бога, ни чёрта. А Императора — так и вовсе вращали на причинном месте.

— Стас, — окликнула капитана мама, и тот тут же понизил голос.

— Извини, дорогая. Просто это шайка фанатиков. От них стоит держаться подальше.

— Тоже самое говорят и про Архаровых. Фанатики, пытавшиеся устроить переворот, — едва слышно сказал Серый.

— Серый дело говорит. Наш род тоже не самый благонадёжный, если смотреть с позиции действующей власти, — поддержал я друга и забрал у Гава пуговицу.

— Ишь, чё. Благонадёжный, — передразнил меня капитан. — Где ты словечек таких понабрался-то?

— Ну, явно не в казарме, — улыбнулся я и показал Гаву язык. — Мы ведь тоже Императора не уважаем, а значит, Уроборос для нас могут стать весьма влиятельными союзниками. — Сказав это, я заметил, что мама вцепилась рукой в карман сарафана. — Мам, ты чего? Всё хорошо?

Дрожащей рукой она достала из кармана перстень и протянула его мне.

— Это родовой перстень моего отца. Перед смертью он отдал его мне.

Я протянул руку и взял перстень. Интересная вещица. Хитрые резные грани, геральдика с родовым гербом. А ещё от перстня исходил едва уловимый магический фон. Я надел перстень на безымянный палец левой руки. Великоват… О-па. А вот это занятно. Перстень резко уменьшился в размерах и сел, как влитой. Я попытался его снять. Но не тут-то было. Проще палец отрубить, чем стащить обратно.

— О, боги… — ахнула мама. — Перстень выбрал тебя…

— Лиза, что это значит? — спросил Гав, опередив меня.

— В нашем роду власть передавалась лишь тому наследнику, которого признает перстень. Он артефактный. Считывает потенциал претендента и выносит свой вердикт, готов ли наследник повести за собой род или нет? Мой отец просканил всех потомков и потомков младших ветвей рода, но перстень никого не выбрал. — Голос мамы дрожал. Она явно была шокирована произошедшим, я же широко улыбался.