Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 48 – Антон Панарин

Я с лёгкостью перемахнул через забор, поправил одежду и направился к дому. Остановился у самой двери. Нервно так, аж ладошки вспотели. Сделал глубокий вдох. Выдохнул, занёс руку, чтобы постучать в дверь, но мощная хватка сжала моё предплечье.

— А ты чего такой красивый по чужим дворам шастаешь? — послышался угрожающий голос Гава.

— Так я это. Доставка цветов, и всё такое, — соврал я, пытаясь скрыть улыбку.

— Каких ещё цветов? — прорычал Гав. — Кто прислал?

— Дядь, я-то человек махонький. Мне денюжку дали, сказали отнести. Вот я и пришел. Парнишка лет пяти-шести букет заказал. Кажишь, Мишкой звали, — не поворачиваясь, ответил я, имитируя деревенский говор.

— Мишка⁈ Где ты его видел⁈ — выкрикнул Гав и рывком развернул меня к себе.

— А. Так это. Утром в зеркале и видал, — сказал я, давясь от смеха.

— Думаешь, тут есть что-то смешное? Живо отвечай, где ты его видел. — Гав схватил меня за ворот куртки, которая тут же затрещала по шву, и приподнял от земли одной рукой. Ну и силища у него. Жуть!

— Где-где? В зеркале, — усмехнулся я.

— Щенок. Играться со мной вздумал? — зло выплюнул Гаврилов и размахнулся, чтобы ударить меня в живот.

Тут мне стало совсем уже не смешно, так как воссоединение затягивалось. Да и не планировал я побои получать. Первым делом я ударил коленом в подбородок капитана. Его голова лишь немного запрокинулась назад, но свой удар он не донёс, так как я уцепился двумя руками за его кисть и сдавил так, что Гаврилов заскрежетал зубами от боли.

— Сучёнышь, сейчас я тебя… — прорычал он, приподняв меня ещё выше.

Очевидно, что капитан собрался впечатать меня спиной в землю, а после запинать ногами. Но этого не случилось.

— Станислав Каллович. Ты из ума выжил? Или специально пасынка своего прибить вздумал, чтобы с мамкой моей наедине остаться?

— Чё ты вякнул? — спросил Гаврилов и подтянул меня к себе, так что наши лица оказались на расстоянии сантиметров в пятнадцать.

— Фу. Зубы мог бы и почистить после чеснока, — наигранно скривился я.

— Мишка? — вдруг неожиданно робко спросил он, заметив похожие черты моего лица и того молокососа, которым я был совсем недавно.

— Ну, наконец-то. Долго думаешь, Гориллавич, — усмехнулся я и тут же получил подзатыльник. — Ай! Да за что? Ты ведь и правда тугодум! Ай! Да всё, прекращай уже!

— Это тебе за шутки дурацкие и за оскорбления. А ещё. — Он замахнулся, чтобы влепить мне новую затрещину, но вместо этого прижал к себе и обнял. — Я рад, что с тобой всё впорядке. Мамка твоя места себе не находит. Плачет по ночам. Молится, чтобы ты был жив. А ты вот, собака такая, не только жив, а ещё и вымахал почти с меня ростом, — улыбаясь, сказал Гав, отстранившись.

Его глаза бегали по мне, оценивая физическую форму.

— Смотрю, ты без дела не сидел, — уважительно кивнул он и потёр руку, которую я выкручивал. На ней красовались синяки от моих пальцев. — Как будто кузнечным прессом руку сжал. Думал, кости сломаешь.

— Да ерунда. Всего-то немного стал сильнее, и не более того, — отмахнулся я. — Я вот что хотел спросить. Это так вы блудного сына встречаете? Тумаками? А как же хлеб-соль и слёзы радости от встречи?

— Точно! Идём в дом, Лиза будет счастлива тебя видеть! Хотя, стой. Сначала объясни, как ты за пару месяцев смог так вымахать?