Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 35 – Антон Панарин

Паршивый отель на окраине Хабаровска. Зачуханый номер. Скрипучая кровать, на которой лежат она и граф Киренский. Толстый лысый мужлан с одышкой и ужасным запахом изо рта. На такого, как он, она бы никогда не взглянула. Да что уж? Ему бы она даже обувь свою не позволила вылизывать. Но правила игры изменились. Она это понимала, да и граф всё прекрасно понимал.

Пока Инесса Матвеевна объезжала графа, думала, что Киренский не доживёт до финала и скоропостижно скончается от сердечного приступа. Но нет. Этот старый хрыч таки выжил. Инесса смотрела в потолок и курила, раздумывая, рада ли она тому, что граф ещё дышит, или нет?

— Инночка… Это… Это… Было великолепно… — задыхаясь, выпалил граф, перевалился на бок и поцеловал даму в плечо.

— Инесса, — поправила его она и всеми силами постаралась сдержать рвотный позыв, ведь зловонное дыхание Киренского снова ударило ей в ноздри. — Владлен Тимурович, вы обещали, что достанете мне приглашение на бал. Я девушка скромная, но всегда хотела узнать, что означает выражение «Высший свет». — Её реснички в этот момент порхали, словно бабочки.

— Милая моя. Высший свет — это ты. Даже не столько Высший свет, сколько высший класс! — с придыханием сказал граф, глядя на Инессу влюблёнными глазами.

— И всё же. Когда вы добудете для меня приглашение? — настойчиво повторила свой вопрос Инесса Матвеевна и выдохнула дым в лицо графа, от чего тот закашлялся.

— Кхе-кхе! Дорогая, ты должна понимать, что это непросто. Я приложу все усилия для того, чтобы добыть приглашение. Но… — граф замялся.

— Какое, к чёртовой матери, «но»? — прорычала Инесса, чувствуя, что её обвели вокруг пальца.

В этот момент она вспомнила своего сына. Артёма. Мальчишка, который должен был сделать её великой. Увы, он не оправдал ожиданий. Подумав о сыне, Инесса почувствовала, как внутри всё начинает бурлить от злости.

— Дело в том, что на бал пускают по спискам, которые составляет лично мать Императора. Увы, я не могу на неё повлиять. Она со мной даже не станет разговаривать, — натянуто улыбнулся граф. — Зато я могу провести свой собственный бал. Устрою его лично для тебя. Ты станешь звездой и будешь сиять, затмевая всех своей красотой.

— Говоришь, не станет разговаривать? Зато я знаю, кто с радостью поговорит, — зло прошипела Инесса.

— Моя хорошая, ты о чём?

— Не о чём, а о ком. Болван жирный. Если ты не добудешь мне приглашение на бал, будь уверен, я сломаю тебе жизнь. Сперва заявлюсь в твой дом на улице Ангарской и мило поболтаю с твоей дочерью, а потом и с женой. Расскажу им о том, что глава их рода — половой гигант! Жеребец! И во всех подробностях распишу, как ты меня объезжал. — Услышав это, граф задохнулся от ужаса, но Инесса продолжила. — Разумеется, после этого рассказа я горько заплачу и поведаю им о том, какое ты чудовище. Вынудил меня — угрозами и шантажом — с собою переспать. А чтобы весь «Высший свет» знал, какой ты негодяй, я схожу в ближайшее газетное издательство и подарю им сенсацию. После этого ты, жирный боров, при всём желании не сможешь отмыться.

— Как ты смеешь⁈ — в ужасе взвизгнул граф и замахнулся, чтобы ударить Инессу, но она оказалась быстрее.

Хлёсткая пощёчина обожгла щеку графа, заставив его испытать ещё больше унижения, от которого Киренский едва не разрыдался.