Книга Эволюционер из трущоб. Том 7, страница 119 – Антон Панарин

— Иди отдыхай, алкаш. А то выглядишь паршиво, — улыбнулся я и вернулся в реальность.

Остановился я в центре разинутой пасти медведя. Плюнул на одну руку, потом на вторую — и принялся колоть лёд молотом.

— Э-эх, ухнем! Э-эх, ухнем! Широка река! Широка и глубока!

Лёд разлетался во все стороны мелким крошевом. Больно жалил кожу на руках и лице, но добрался я до медведя довольно быстро. Минут за десять. Золотой молот с хрустом отколол клык медведя, который тут же отправился в хранилище. А вот самого косолапого я перенести туда почему-то не смог. Видать, из-за того, что он вмёрз в реку, артефакт считает его единым целым с сотней километров ледяной глади.

— Ха. Думаете, это меня остановит? Хрена с два!

Возмутился я и бодрым шагом направился в сторону деревни. По пути встретил кучу хорошо пропечёных птичек. От таких пользы никакой, разве что доминанты собрать, а продать их будет невозможно. Задержался ненадолго и заполнил три визитки образцами крови, после чего, словно ураган, влетел в сельскохозяйственный магазин.

Ребят приложило сильнее, чем я думал. Они до сих пор сидели в коматозе, не понимая, что произошло. Хуже всех выглядели Леший и Макар, ведь у них не было регенерации. Артём тряс головой, как блохастый пёс, давил ладонями на уши и мутными глазами смотрел на меня.

— В ушах свистит. Не пойму что та… — Договорить ему я не дал. Ухватил за ногу и потащил за собой. — Пусти меня! Какого чёрта ты вытворяешь? — возмущался он, но вскоре сдался. — Ай, в задницу. Делай, что хочешь, — буркнул он, сложил руки на груди и просто скользил по снегу, любуясь облаками.

Я даже заулыбался при виде его буддистского спокойствия. Растёт малый. Вскоре станет истинным даосом, которого не сможет вывести из себя ничто мирское. Спустя пять минут мы добрались до захоронения косолапого, я отпустил Артёма и кивнул в сторону мишки.

— Размораживай.

— Чего? — нахмурился Артём, не понимая, чего я от него хочу.

Он поднялся на ноги, отряхнулся, посмотрел в кратер, который я собственноручно сделал с помощью молота, и ахнул.

— Охренеть! Он ещё жив?

— Не переживай. Он дал дубу и уже точно не вернётся в стан тёплокровных, — заявил я самодовольно.

Ну а что? У меня отличное настроение. Я сделал большое дело и имею право гордиться, пусть и незначительным, но успехом!

— Ты хочешь его достать отсюда? — с недоверием спросил Артём.

— Что значит, хочешь? Мы достанем его отсюда, даже если тебе придётся потратить целую неделю на разморозку этой образины! Сам подумай, сколько Шульман заплатит за идеальную тушу пламенного медведя?

— Сразу видно что на занятиях ты в облаках летал. Эту тварь называют Бардуг.

— Да хоть барсук. Мне плевать. Начинай топить лёд. Как восстановлю ману, помогу, — сказал я и плюхнулся на пятую точку.

— Воистину, жадность творит с людьми страшные вещи, — закатил глаза Артём и отправился выполнять приказ.

— Вот как? Ну, в таком случае, в кабак с нами ты больше не пойдёшь. Будешь жрать сухпаёк или перловую кашу на воде. Ты ведь не ценишь богатства и отрицаешь всё мирское, как истинный монах. А ещё побреем тебя наголо, чтобы больше на монаха походил. Моралист хренов, — усмехнулся я.

— Да заткнись ты уже, — улыбнулся Артём и потянулся к мане.

Работа закипела! Лёд таял, обращаясь в воду, вода испарялась, обращаясь в пар, Артём матерился, потому что взмок, как мышь. Кстати, почему говорят «Взмок, как мышь»? Это же какой-то бред. Впрочем, не важно.