Книга Не грози Дубровскому! Том 13, страница 76 – Антон Панарин

— А чего ты на меня наезжаешь? Я вообще-то не просил прадеда на меня проклятье вешать, — парировал Василий.

— Да я понимаю. Но, всё же…

— Держи, — сказал я и швырнул Грише Серебряную монету. — Теперь ты одолеешь практически любого.

Оболенский поймал монетку и принялся изучать нанесённые на её поверхность символы.

— Холодненькая, — оценил Гриша.

— Ага. Ещё какая. Посмотри на Василия и влей в монетку немного маны.

— Так? — спросил Гриша и заметил на лице Ершова панику. Только зрачки метались из стороны в сторону, а сам он не мог пошевелиться. — Обалдеть. — Оболенский расплылся в радостной улыбке. — Видал! Я тоже не пальцем делан! Ха-ха! Вить, спасибо тебе! Ну, всё! Теперь я…

— Теперь ты станешь чертовски богат. Род Василия тоже. Завтра чтобы как штыки были в Дразурге. Поняли?

Оболенский развеял действие артефакта и кивнул.

— Неприятная штука. Дай посмотреть. — Вася протянул руку, прося артефакт.

— Ага! Ещё чего! Виктор его мне подарил! Моя прелесть! Никому не отдам! — завопил Оболенский, отскочив назад на пару шагов.

— Жлобяра! — возмутился Ершов.

Я же покачал головой и вернулся в кабак. Прадед Василия тоже был тут. Прямо сейчас он вышел из подсобного помещения, прижимая к себе двух раскрасневшихся официанток. Они поправляли юбки и смущённо посматривали по сторонам. Увидев меня, Валерьян помахал рукой.

За столиками у сцены расположились шестеро. Квазар, Ода, Антип, Гантулга, Касторкин и Фархат. Шайка напряженно играла в карты, поставив на кон довольно крупную сумму денег.

— Тысячу сверху, — сказал Фархат и бросил в кучу купюр ещё десять сотенных банкнот.

— Нет, вы посмотрите, как раздухарился наш перс. Вечно бегал от меня, не желая играть в карты, а теперь… — проговорил Касторкин, сидя в одних трусах и с горечью швырнул карты на стол. — Я пас. Не идёт карта сегодня.

— Ясен, не идёт. Кварты все идут Фархату, — проквакал лягух и тоже скинул карты.

— Фархат-сан. Вы должны знать, что самурай не ведает страха. Отвечаю. — Ода бросил тысячу рублей на стол и с вызовом посмотрел на перса.

— Да ну вас в баню, — раздраженно сказал Антип и тоже сбросил карты. — Гантулга, оставишь тут остатки зарплаты или пойдём покурим?

— Антип Иванович, у меня большая семья. Деньги пригодятся, — улыбнулся монгол. — Я тоже пас.

— А сквальква я смогу квупить книг на тысячу рублей? — спросил Квазар.

— Думаю, не меньше сотни, — ответил Фархат.

— Тогда к чёрту эту игру, — решительно заявил Квазар и, сбросив карты, отправился к столу перекусить.

— Момент истины, Фархат-сан. — Ода просверлил противника взглядом, а перс лишь самодовольно улыбнулся и поставил на кон всё.

— Сегодня мне везёт, — улыбнулся Фархат.

— Лист сакуры, летя по ветру, неизменно натыкается на острый клинок, — выдал мудрость Ода и также поставил всё.

— Вскрываемся.

У Фархата была комбинация из четырёх королей, а у Оды три туза. Увы, каре победило. Перс радостно заграбастал добычу и закричал нетрезвым голосом:

— Теперь Фархат не только маг огня, но и обладатель пламенного сердца!

— Поздравляю с победой, — улыбнулся Ода и встал из-за стола. — Дубровский-сан, — кивнул он мне, проходя мимо.

Я посмотрел на Фархата и мне показалось, что он начал расцветать. Нет, не так, как расцветает девушка, приближаясь годами к совершеннолетию. Скорее, он расцветал, как расцветает забитый мальчишка, попав в компанию хулиганов, которые его поддерживают. Он как будто возмужал. По крайней мере, теперь он на пути к обретению храбрости, которой не было всю его жизнь.