Книга Не грози Дубровскому! Том 13, страница 126 – Антон Панарин

Я пробовал колдовать, но, увы, теперь всё, что я мог, так это призывать существ, связанных с моей душой, а также использовать ранее полученные божественные дары. Впрочем, зачем мне магия, когда у меня есть столь мощный род, друзья и…

В замок ворвалась орда человекоподобных лягушат. Они дрались с мелкими дендроидами, разнося всё вокруг. Денедроиды с виду походили на миниатюрные дубы, но на их телах имелись чёрно-белые полосы, как у берёзы. Зелёный лягушонок схватил деревяшку за руки и, раскрутив, отправил в полёт через весь зал. Торжественно вскинув руки вверх, он тут же огрёб веткой по морде от другого дендроида.

— Квазар! Гру! Успокойте своих отпрысков! — заорал я, свернув газету.

— Виктор Игоревич, квак их успокоишь? Мы с Квалисьей не властны над ними, — извиняющимся тоном сказал Квазар, появившийся из вспышки света передо мной.

Правее появился Гру в обнимку с Тарой.

— Простите, сейчас мы всё остановим, — стыдливо вымолвила Тара и в следующую секунду выводок дендроидов и лягушат рухнул на пол, связанный по рукам и ногам берёзовыми веточками.

Следом за дендроидами в замок вошла чета Львовых. Кьяра превратилась в настоящую леди, но в глазах ещё плескался тот дикий огонёк. У них родились четыре дочки, что невероятно печалило Льва, ведь ему был нужен наследник. Мы с друзьями подшучивали над ним, говоря, что круг замкнулся. Сперва Львович усердно искал сильного наследника, теперь Лев желает обрести хоть какого-то.

За ними в замок заявился Оболенский в обнимку с Любавой, она на руках держала новорождённого младенца. Да, они не спешили заводить детей, но рождению сына были чертовски рады. Позади шла чета Ершовых. Василий явно решил составить мне конкуренцию, и Лунгина родила ему уже десятого ребёнка. Впрочем, ему ещё лет двадцать стараться, чтобы догнать меня.

— Ну, как дела, папаша? Чувствуешь приближение старости? — усмехнулся Лев, толкнув меня локтем в бок.

— Чувствую, что я рад тебя видеть. — Я приобнял друга, и в следующую секунду из-за моей спины выскочил мой сын, Виктор Викторович, и со всего размаха врезал в живот Льву.

Лев этого даже не почувствовал, но сделал вид, что смертельно ранен — и рухнул на ковёр, корчась в агонии.

— Победа! — заорал Виктор Викторович и поставил ногу на грудь Льва.

Но радовался он недолго, Лев повалил его на землю и начал щекотать.

— А как тебе такое? Маленький абсолютишка⁈ — задорно выпалил Лев.

— Ха-ха! Дядя Лёва, пусти! Я же задохнусь! — обливаясь слезами от хохота, умолял мой сын.

— Виктор Игоревич, с Днём рождения, — сказал Оболенский, пожав мне руку. За эти годы он знатно поднабрал. Щёки округлились, но его всё ещё нельзя было назвать толстяком. Просто отъелся на Любавиных харчах, ведь готовила она великолепно.

— О-о-о! Многодетный отец! Счастья тебе и долгих лет жизни. И нервных клеток побольше, — пожелал подошедший Картаполов и заключил меня в объятия.

— Спасибо, ребят. Рад, что вы приехали, — сказал я и увидел, как Василий пробежал в соседнюю комнату.

— Петя! Не трогай вазу!!! — заорал он — и тут же послышался звон разбивающегося стекла.

— Не переживай. Я тебе ещё таких десяток пришлю, — расплылся в самодовольной улыбке Оболенский.

— Вы на него посмотрите. Опять хвастается своей продукцией! — усмехнулся Картаполов.