Книга Не грози Дубровскому! Том ХI, страница 89 – Антон Панарин

— Понял. Спасибо за информацию, — улыбнулся я. — А не подскажете, где здесь туалет?

— А вон там, за углом.

— Благодарю, — кивнул я и пошел в указанном направлении.

Спрятавшись в туалете, я приоткрыл дверь и стал наблюдать за коридором. Медперсонал шастал туда-сюда и это были преимущественно женщины. А когда мне на глаза попался тучный врач, я использовал зеркальце и напялил его личину на себя.

Изменив внешность, я направился к палате номер шесть. Её и правда сторожили. Да ещё как. В коридоре находились четыре гвардейца в мундирах и ещё шестеро в гражданской одежде делали вид что они — пациенты. Все до единого сильные одарённые.

Да, я мог бы попросить Тополева провести меня, но если сам император велел пропускать лишь врачей и родственников, то пришлось бы согласовывать мой визит. А это заняло бы кучу времени. Времени, которого у Клима Антоновича может и не быть. Подойдя к палате, я наткнулся на амбала, смотрящего на меня телячьими глазами.

— Куда? — спросил он.

— Так знамо куда. На ярмарку я пришел, чтобы жонглировать и развлекать вас, клоунов. Пошел вон с моей дороги! Я главврач этой больницы. Нужно срочно перепроверить анализы пациента, если этого не сделать, то можно назначить не те препараты и тогда Клим Антонович умрёт. Хочешь, чтобы я донёс императору, что из-за твоей тупой морды министр торговли помер? — выпалил я, раздувая щёки и размахивая руками. Вышло убедительно и амбал сделал шаг в сторону, опалив меня злобным взглядом.

В палате мерно пищали мониторы, показывая пульс и давление пациента. Выглядел Клим Антонович словно кусок мяса, который решили превратить в отбивную. Сотни порезов разной степени тяжести, ожоги, пальцы рук почернели то ли от обморожения, то ли от яда, а лицо так и вовсе раздуло до циклопических размеров.

Он тяжело дышал через аппарат искусственной вентиляции лёгких и безжизненно смотрел в потолок. Судя по всему, он без сознания. Подойдя ближе, я прикоснулся к его руке и из моего рукава выскользнула тонкая лоза, тут же проникшая в кровоток министра.

Проведя быструю диагностику, я вынес вердикт. Ещё пара часов и он покойник. Обильные внутренние кровотечения, целых костей практически не осталось, селезёнка и печень разорваны, одна из почек лопнула, сердце словно тряпка, но ещё как-то сокращается и борется за жизнь. Одним словом, мрак. Я попытался закрыть дверь, но амбал вставил ногу в проём и не дал этого сделать.

— Не положено, — прорычал он.

— Ваши запреты меня мало волнуют, — улыбнулся я и в следующую секунду между нами возникла костяная стена, которую я укрепил усилением Урфина.

Следом полетело заклинание лоз, которые стали оплетать стены, превращая их в подобие кокона. Лозы расползались, переворачивая мебель, разбивая склянки, а со стороны коридора уже слышались вопли и ощущались первые всполохи точечных заклинаний пытающихся пробиться через созданный барьер.

Я рванул к прикроватной тумбочке и вставил в замочную скважину золотой ключик. Открылась миниатюрное окошко в лавку Ыбракхта.

— Большое зелье исцеления, срочно!

— Пятьдесят тыщь.

— Да, да. Быстрее! — Протянув руку, я приложил её к считывателю, а следом вырвал у лозы Ыбракхта склянку и закрыл тумбу.

Подбежав к министру, я выдернул пробку склянки, после отключил его от аппарата ИВЛ и влил в глотку целебное зелье. Клим Антонович закашлялся, часть зелья разлилась по его подбородку, но основную часть он всё же сумел проглотить.