Книга Не грози Дубровскому! Том ХI, страница 114 – Антон Панарин

— Да бросьте. Дело-то житейское, — отмахнулся я и взял конфету из пиалы. Как только я развернул фантик, в нос тут же ударил аромат ликёра. — Ммм! Пьяная вишня? Отличные конфетки у вас, товарищ штабс-капитан!

— Хрен с этими конфетами, — натянуто улыбнулся Трифонов. — Сверху пришла разнарядка на твоё повышение. За заслуги перед родиной, так сказать. — Вадим Иннокентиевич достал из ящика стола очередную грамоту и протянул мне. Напечатанный текст и внизу подпись императора. Мол, Виктор Игоревич, молодец и всё такое. — Поздравляю, теперь ты истребитель третьего ранга. — Пожал мне руку Трифонов.

— Ого! Вот за это спасибо! — радостно выпалил я.

— Ха-ха! Что я вижу? Дубровский радуется повышению? А где же твоё типичное возмущение в стиле «А где повышение зарплаты?», «Почему мне не выдали новый божественный артефакт?» и прочее?

— Нет, вы не подумайте. Мне до сих пор плевать на все эти звания и звёздочки. Радуюсь я потому,что Фёдор Лунгин тоже истребитель третьего ранга. Смекаете? — Расплылся я в улыбке.

— И теперь ты будешь над ним издеваться из-за того что он к третьему рангу карабкался десять лет, а ты за год осилил? — Осуждающе сказал Трифонов.

— В самую тютельку, господин штабс-капитан!

Я поднялся с кресла, забрал грамоту, скрутил из неё кулёк и высыпал туда все конфеты из пиалы.

— Топай отсюда. Вандал хренов. Ничего святого, — покачал головой Трифонов.

— Вадим Иннокентиевич, так это ж просто бумажка. Для меня куда важнее наши с вами дружеские отношения. Кстати, мой бог покровитель просил передать, что прянички у вас отменные.

— Ага. Пусть на чай заглядывает. Уверен, он про тебя сможет рассказать много интересного.

— Ха-ха! Да я и сам могу рассказать. Только у вас вечно чая нет. Либо кофе, либо ничего.

— Дубровский! — рявкнул Трифонов. — Ты достал бухтеть! Топай. Будет тебе чай в следующий раз.

— Поймаф на флове, — радостно сказал я, жуя конфету, закрыл за собой дверь и направился на телепортационную станцию.

Истребители выстроились в ряд перед покойными братьями и смотрели на трупы с гордостью и почтением. Среди собравшихся я заметил Лунгина. Он сделал шаг вперёд и, приложив кулак к сердцу, рявкнул:

— Честь и слава!

Толпа отозвалась: «Слава и честь!». Истребители, как один, ударили кулаком в грудь, кивнули и разошлись по делам. Лишь десять человек из отдела криминалистики остались, дабы опознать тела. Фёдор, такой бойкий на публике, внезапно превратился в желе. Как будто из него вытащили все кости. Подойдя к лавке, он устало опустился на неё.

— Погиб кто-то из знакомых? — догадался я, присев рядом.

— Двоюродный брат. Артемий, — коротко ответил Фёдор. — А это ведь я привёл его в истребители.

— У него была своя голова на плечах, и решение вступить в истребители он принял самостоятельно. Не вини себя.

— Виктор, он же был совсем мальчишкой. Двадцать три года парню. А я ему все уши прожужжал какое великое дело мы делаем. Вот он и…

— Вот он и принял решение вступить в истребители. Каждый несёт персональную ответственность за собственную жизнь и всё что в ней происходит. Понимаешь? По-другому не бывает. Жалко парня, но ты не виноват в его смерти.

— Так-то может ты и прав, но…

— Но тебе стоит сейчас закрыть рот, пойти к Трифонову взять отгул, а лучше отпуск. После отвезти покойного брата его родителям. Оплакать его в кругу семьи, Анна поедет с тобой.