Книга Не грози Дубровскому! Том Х, страница 55 – Антон Панарин

Михаил отступал вглубь здания, замораживая на своём пути все щели, через которые мог бы просочиться враг. В коридоре слева послышался крик начальника гвардии:

— Михаил Евгеньевич! Они прорва-а-а-а…!!! — его крик сменился воплем, наполненным болью.

Картаполов посмотрел на начальника гвардии, но его не было видно за морем пламени, быстро распространяющимся во все стороны. У Михаила зазвонил мобилет, в котором послышался запыхавшийся голос одного из гвардейцев.

— Михаил Евгеньевич, правое крыло пало! Смещаемся к центральному входу!

Вызов тут же оборвался, но не прошло и секунды, как мобилет снова зазвонил.

— Левое крыло продолжает держа-а-а-а-а…!!! — доложил боец прямо перед своей кончиной.

— Похоже, это конец, — проговорил Картаполов, выронив мобилет из рук.

Со стороны центрального входа раздался оглушительный грохот, который тут же был перекрыт звуками яростной битвы. Из коридора справа выскочила группа противника из пяти человек. Заметив Картаполова, они успели лишь хищно улыбнуться. Лёд под их ногами вздыбился и насадил бойцов на сосульки, словно бабочек прикалывает иглой коллекционер.

— Он здесь! — гаркнул кто-то позади, и Михаил рванул к лестнице, ведущей в подвал.

Надрывно дыша, он замораживал всё вокруг. Стены, пол, потолок. Это точно не сможет навредить противнику, но хотя бы ненадолго задержит его. Ведь в округе должны быть имперские гвардейцы. Вряд ли подобный переполох останется незамеченным. А может, на помощь придёт Виктор. Подумав об этом, Картаполов грустно усмехнулся.

— Прости, Дубровский. Я снова стал для тебя обузой. Но это в последний раз.

Михаил упёрся в тупик. Слева, справа и впереди — каменные стены, а позади синеватая толща льда, отделяющая его от противника. Раздался грохот и по ледяному полотну поползли трещины. Кажется, кто-то пробивается прямо сюда. Удар, ещё удар. С потолка посыпались камни.

Михаил напряженно уставился на лёд, который начал стремительно таять. Он понял это по тому, что ледяная толща внезапно стала прозрачной. По лицу Картаполова ручьём полился пот, руки затряслись, впрочем, как и ноги. Но Михаил улыбался и шептал лишь одно:

— Маша, я люблю тебя.

Внезапно удары с противоположной стороны коридора прекратились. Наступила стерильная тишина, в которой Картаполов слышал лишь стук собственного сердца и надрывное дыхание.

* * *

Я открыл портал к имению Картаполова и наблюдал за тем как последний боец исчезает в синеватой арке портала. Антипу предстоит нелёгкая битва, впрочем, я и сам не надеюсь на лёгкую победу. Достав мобилет, я позвонил Ершову. Он незамедлительно поднял трубку, и я понял, что дела у него крайне печальные.

Где-то совсем рядом прозвучал взрыв, от которого женщины завыли в ужасе, а какой-то мужчина стал кричать от боли.

— Василий! Через секунду я буду на порожках твоего имения, прикажи своим бойцам прекратить сопротивление!

Услышав мои слова, Ершов разразился потоком мата. Если опустить всю эту брань, то суть его послания была такова «Господин Дубровский, вы совсем выжили из ума?». На что я усмехнулся и заявил:

— Вася, я тебя когда-либо подводил?

Послышался зубовный скрежет, и Ершов выдавил из себя:

— Нет. Я тебя понял. Сейчас поговорю с отцом. Дай мне минуту.

— Быстрее Василий, быстрее! Каждую минуту гибнут ваши люди! — прикрикнул я на друга, и в трубке воцарилась тишина.