Книга Не грози Дубровскому! Том Х, страница 22 – Антон Панарин

— Ау! Ты тут? Я говорю, убей своего нанимателя. Огнёва или Богомолова или Быкова. Без разницы. Прикончи любого из этой троицы.

Подойдя ближе, я постучал костяшками пальцев по черепушке твари. Но всё чего добился, так это нового:

— Будет исполнено.

И всё. Больше никакой реакции.

— Да дурья твоя башка! Топай и прикончи своего… — разозлившись выпалил было я, но тут, наконец, сообразил, что происходити хлопнул себя по лбу.

Тьфу, твою мать. Ну конечно же! Куда он пойдёт? Мы же в изолированном измерении. А тут никого из шайки бобовых нет.

Из яркой зелёной вспышки появился Гру. Окинул взглядом нас с ревенантом, а потом улыбнулся и сказал:

— Виктор Игоревич, ты, смотрю, решил из врагов удобрения делать? — На лице божка застыла гримаса, как будто он невероятно смешно пошутил и ждёт реакции.

— Что за бред? Какие удобрения? — спросил я, скептически поглядев на дендроида.

— Ну как же? Он же труп. Гнильё то есть. А гнильё — это неплохое удобрение. Теперь понял? — ёщё шире улыбнулся Гру.

— Попрошу Тихоновича, чтобы он тебя научил шутить, — сказал я, покачав головой.

— Ой, да иди ты! Совсем шуток не понимаешь, — возмутился Гру и исчез.

Да, да. Топай, юморист хренов. Впрочем, мне тоже пора. Я открыл портал в Раздолье и ревенант тут же сиганул в появившуюся синюю арку перехода.

— Виктор Игоревич. А что с этими делать? — с сомнением спросил Антип, указывая на пленников.

— Можете убить. Но трупы не выбрасывайте.

Услышав это, Антип напрягся, но всё-таки кивнул.

Я заскочил в портал и увидел, как в рассветных лучах ревенант несётся в сторону Ангарска. Я призвал Клювика и принялся наблюдать за действиями мертвяка.

* * *

— Слыхал, что в Иркутске война началась? — спросил седобородый полицейский своего напарника.

— Чавось? Кака-така война? — нахмурился худощавый напарник с огромным прыщом на лбу.

— Да знамо какая. Вон, говорят, монголы напали.

— Та, бредятина. Не можа такого быть, — отмахнулся прыщавый.

— Да я тебе клянусь! Муж моей сестры своими глазами видел, как раскосые в центре Иркутска с оружием носились, — выпучив глаза, доказывал бородатый.

— Ну и чёрт с ними. Хорошо, что у нас тишь да гладь.

— Тут ты прав. Не работа, а мечта, — заулыбался бородач, но тут же нахмурился и ткнул пальцем в сторону восхода. — Гля! А эт чё за хрень?

— Почки-цветочки! — воскликнул прыщавый,узрев ревенанта, проносящегося мимо. — Это шо ж за образина такая?

— Без понятия. Но явно ничего хорошего её явление не сулит, — ошарашенно выдал бородач.

— А ну-ка, Михалыч, шарахни по ней водицей. А я пока землицу пошерудю.

* * *

Ревенант не слушал моих команд и просто нёсся напрямик к своему нанимателю. Так уж вышло, что дорога его пролегла через Ангарск. Два полицейских пили кофе и мирно беседовали, когда изменённый труп промчался мимо них. Полицейские напряглись и потянулись к мане.

В следующую секунду ревенанта накрыл серый каменный саркофаг, в который хлынул поток воды, созданный одним из полицаев. Прошло секунд тридцать, после чего крышка саркофага со скрежетом отползла в сторону, и из него хлынуло кровавое месиво, оставшееся от моего создания.

Вот же козлы! Бежал себе мертвяк, никого не трогал. А они его — в саркофаг, наполненный щебнем, а потом воду запустили, и острое крошево перемололо труп в мелкорубленый фарш. Но вынужден признать, что полиция у нас работает отменно. Ну и ладно. У меня ещё много пленников. Хоть один да добежит до Огнёва.