Книга Не грози Дубровскому! Том Х, страница 103 – Антон Панарин

— Ты в Дубровке? — прохрипел я.

— Виктор, ты простыл что ли? — усмехнулся Лев.

— Хуже. Бегом в землянку Тунгуса. Я щас сдохну! — из последних сил выдавил я и, потеряв сознание, погрузился в белёсую жижу с головой.

Мне снилось прекрасное далёко. И оно было ко мне чертовски жестоко. Вырванные глаза, оторванные руки и головы, кишки висящие повсюду. Реки, моря, долбанные океаны крови, залившие Дубровку!

Я шел по улицам и всматривался в куски плоти. Вот Антип разорван пополам неведомой тварью. А вот Квазар, которому откусили половину головы. Из груди Тимура торчат сломанные рёбра, а застывшие глаза смотрят в пустоту. Юлия лежит в неестественной позе. Она словно тряпка, которую отжали, переломав все кости.

Кровавое месиво в котором угадываются Степан, Евдакия и Гантулга. На пороге замка аккуратно сложены сотни отрубленных голов. Лев, Гриша, Михаил, Василий, Анна и все, кто мне дороги. Подойдя ближе, я увидел в окне собственное отражение.

Высохший череп, из глазниц вырывается фиолетовое пламя, пальцы на руках загнуты острыми когтями, а всё костлявое тело покрыто коркой засохшей крови. На моё плечо легла маленькая ручка и из-за моей спины вышла Любава. Её лицо было изуродовано, правая рука сломана, а в глазах поселилась немая скорбь.

— Братик, зачем ты всех убил? Мы ведь тебе верили. Верили. Верили. Верили. Верили. Верили. Верили. Верили. Верили. Верили.

Её голос пульсировал в моей голове, заставляя орать от ужаса, но у лича, которым я стал, не было голосовых связок. Яркая вспышка света выжгла мне глаза и я очнулся.

— Виктор! Виктор! Да очнись ты твою мать! — орал Лев и со всего размаха влепил мне затрещину, от которой я вывалился из ванной и растянулся на полу.

Я тяжело дышал и пытался понять, где я и кто я.

— Придурок! Ты решил принял кучу таблеток, чтобы узнать, успею я тебя спасти или нет? — устало улыбнувшись спросил Лев, протянув мне руку.

— Ага, типа того, — ответил я и пощупал своё лицо, чтобы убедиться, что в моих глазницах по-прежнему есть глаза.

Всё в порядке. Я не лич. Не лич. Твою мать, но что это было? Какого чёрта кошмар был такой реалистичный? Я чувствовал зловоние разложения, чувствовал некротику, разлитую повсюду. Какой-то мрак.

— Мне нужно было срочно стать сильнее, а времени для этого не было. Вот я и…

— Вот ты и решил сдохнуть. Отличный план, товарищ Дубровский, — иронично подметил Лев и рывком поставил меня на ноги.

— Лев, ты знаешь, как я рад тому что ты универсал? Если бы ты не владел магией исцеления, то…

— Да толку от этой магии? Я на тебя всю ману извёл. Думал, что подохнешь. Видимо тебя спасла жижа в которой ты купался, — он со злости замахнулся на ванну чтобы пнуть, но понял, что ёмкость перевернётся и зальёт тут всё, и остановил удар в последнее мгновение. — Ты неисправим. Всегда лезешь в пекло, а если пекла поблизости нет, то ты разжигаешь костёр побольше и с разбегу ныряешь в пламя, — Лев осуждающе покачал головой.

— Не завидуй, — ухмыльнулся я и дважды ударил себя по щекам, чтобы окончательно очнуться от кошмара. — Как тебе профессор магии огня? — спросил я, решив перевести разговор в другое русло.

— Как? Если его сравнивать с профессором, который меня обучал в Иркутской академии, то я могу сказать с уверенностью что Фархат в сотню раз более умелый маг, чем Александр Фёдорович. Знаешь, я всю жизнь думал, что огненный шар может лететь только по прямой. Но если слегка изменить структуру заклинания, то можно существенно увеличить скорость полёта и, более того, постоянно изменять его траекторию движения, — Лев вытянул перед собой ладонь и продемонстрировал сказанное.