Книга Не грози Дубровскому! Том II, страница 99 – Антон Панарин

— Вообще-то это вы нарушили мой покой. На кресле сидит ученик академии Дубровский Виктор Игоревич. Он мой друг. А если он и взобрался по стене, то я не против. Но благодарю за бдительность. Вы делаете нужное дело. — Оболенский похвалил управляющего, а тот впал в ступор, осмысливая сказанное.

Полицейские убрали клинки и вышли из номера, а управляющий остался с опаской посматривая на меня.

— То есть вам не требуется помощь?

— Совершенно, верно. Вы можете идти. — Улыбнулся Оболенский и проводил управленца за дверь. — Витя, ты что за цирк устроил?

— Хотел тебя удивить. — Усмехнулся я и пошел на запах бутербродов.

— Чёрт возьми, удивил, так удивил. Я думал, что тебя похитили, а ты сидишь в моём номере, живой, здоровый. Да ещё и на бутеры мои покушаешься…

— А чай есть? — Спросил я, взяв со стола бутерброд.

— Да, вон заварник. Так что насчёт похищения?

— Дело было так…

Спустя час я рассказал Грише всё что знал. Про артефакт, разумеется, не стал говорить. Оболенский завороженно слушал, периодически отхлебывал остывший чай и задавал вопросы. Когда я закончил свою речь, он прокомментировал:

— Да Витя… Я, конечно, знал, что ты любитель вляпываться в неприятности. Но о том, что ты самоубийца я даже не догадывался…

— Гриш, не сгущай краски. Сколько уже было желающих меня прикончить? И где они закончили? С этим тоже разберусь. — Отмахнулся я, откинувшись на спинку стула.

— Э нет друг. Ты переходил дорогу пусть и влиятельным, но людям. А тут ты изуродовал бога, это немного другой уровень неприятностей. Понимаешь? — Встревоженно сказал Оболенский.

Хотел рассказать ему что в Руиндаре я уже убил одного такого «бога», но пришлось промолчать. Достаточно того что Степан в курсе моей тайны.

— Всё это ерунда. Прорвёмся. — Отмахнулся я и добавил. — Ты давай, собирайся. Идём отмечать наше чудесное спасение.

— А Лавандова пойдёт с нами? — Прищурившись спросил Гриша.

— Разумеется, я уже всех обзвонил. Оболенский, вот умеешь ты выбирать неподходящих тебе женщин. То меркантильную, то ледышку. Ладно, кто я такой чтобы осуждать твой выбор? — Вздохнул я, встав из-за стола.

— Ты мой друг, а по совместительству учитель в любовных делах. Я тебя уважаю, правда не всегда прислушиваюсь к твоим советам. Ну а как мне ещё набивать шишки? — Усмехнулся он. — Всё верно, только игнорируя твои советы.

— Да, отличная у нас компания. Я набиваю шишки ссорясь с аристократами, а ты набиваешь шишки залезая не под те юбки. — Я расплылся в улыбке и поторопил друга. — Бегом одеваться. Через двадцать минут нужно быть на площади.

Пока я опустошал холодильник, Оболенский вырядился в белоснежный костюм с лакированными туфлями. В сочетании с его светлыми волосами, он выглядел так ослепляюще ярко, что хотелось прикрыть лицо ладонью и не смотреть на него.

— Ты чего рожу скорчил? Не нравится?

— Нет, нет, что ты. Если ты решил всё начать с чистого листа, то этот костюм в самый раз. Сможешь показать Лавандовой свои чистые намерения. Да и помыслы твои чисты, сразу ведь видно, что под юбку к ней не планируешь лезть. У тебя кристально чистая душа. — Усмехнулся я.

— Дубровский, достаточно. Я всё понял. — Гриша закатил глаза и ушел переодеваться.

Через пять минут он вернулся в синем костюме с белой рубахой.

— Вот это совсем другое дело. Галстук сними и пару пуговиц расстегни. Ты ведь идёшь на гулянку, а не на приём к императору.