Книга Лягушонок для Миллионера, страница 81 – Юлия Рябинина

— Не нравится мне все это. Слишком много мороки, — качает головой.

— Все должно получиться. Я уверен, — но все в голосе чувствуется фальшь.

Кирилл косится в мою сторону:

— Думаешь, с девчонкой все будет нормально? Если она умрет, то ее пацану точно не повезет.

— Заткнись, Кирилл, — рычу. — Не смей произносить это вслух. С Аней обязательно все будет хорошо.

Господи! Не забирай ее у меня. Я не могу потерять ее. Она слишком дорога мне и в ней нуждается ее сын. Наш сын. Он не сможет без нее. Мы не сможем без нее.

Сердце сжимается в комок. Хочется от бессилия заорать во все горло. Чтобы она услышала мою боль и не умирала. Жила.

Я люблю ее. И эта любовь, моя любовь, выворачивает меня наизнанку. Очень больно. Никогда не думал, что так буду любить. Что так можно любить.

— Володь, — на мое плечо ложиться рука друга. — С ней все будет хорошо.

Чувствую, как щеку обжигает что-то: провожу тыльной стороной ладони по коже. Она оказывается мокрая от слез. Раздраженно смахиваю влагу.

— Несомненно. Она сильная. Она справится.

— Операция прошла успешно, — сообщает врач выходя навстречу ко мне из операционного блока.

— С ней все будет в порядке? — не могу сдержать волнения и тревогу в голосе.

— Это покажет только время. В подобной ситуации никто вам не сможет дать каких-либо однозначных прогнозов. Можно только надеяться и молиться.

Вра хлопнул меня по плечу и устало ссутулившись направился в сторону лифта.

А я так и остался стоять на месте. Один на один со своими страхами.

Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле и с ней.

Я просто не могу смириться с мыслью, что больше не увижу Аню.

Это очень страшно!

Медленно поворачиваюсь, иду к выходу. Сейчас мне трудно о чем либо рассуждать и думать помимо того, что Аня находиться между жизнью и смертью. Могу думать только об этом и о том, как несправедлива к нам оказалась судьба. Вот так просто взяла и расставила приоритеты и решила, что мы с Аней не можем быть вместе.

Возможно кому-то на небесах виднее. Но разве это не жестоко? Тем более по отношению к Ане?

Выхожу через центральные двери. Иду, сам не знаю куда. В больницу меня привез Кир, а как отсюда?! Может нужно вызвать такси? Мне еще за Гришкой заехать нужно.

Но неожиданно передо мной резко тормозит внедорожник Кира. Открывается пассажирская дверь.

— Куда собрался? Чего не позвонил? — недовольно бормочет парень и я глянув на него замечаю, что у друга заспанный вид.

— Я… Не знаю, — пожимаю плечами. — А ты почему здесь? Почему не уехал домой?

— Почему здесь?! — копирует меня Кир, убитым голосом.

— Хм, смешно. Да. Я и без тебя знаю, как выгляжу со стороны, — забираюсь на пассажирское сиденье, закрываю дверь и откинувшись на сиденье понимаю, что сильно устал.

— Что все так плохо? — скупо совсем без эмоций спрашивает Кирилл, выезжает с парковки.

— Они не дают никаких гарантий, Кир! Понимаешь?! А я боюсь за нее. Боюсь, что умрет! — я впервые в жизни услышал свой истерический голос.

Кирилл в недоумении округлил глаза, уставился на меня в изумлении.

— Знаю. Все знаю, — останавливаю друга подняв руку вверх. — И не надо ничего говорить. Мне нужно было высказаться.

— Я так и понял, — кивнул Кир.

— Антоха не отзвонился? — успокоившись спрашиваю.

— Годзиллу повязали. Лавров пообещал, что в этот раз он сделает все, чтобы этот подонок не вышел на свободу.