Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 125 – Юлия Рябинина

Сморгнула. Отвела глаза. В последние дни, женщина стала невыносимо грубой и прямолинейной. Знаю, что в какой-то степени сама в этом виновата. Загостилась, но, Герман перед тем как уехать, просил дождаться его и не принимать необдуманные поступки. Только вот недоброжелательность со стороны Маргариты Валентиновны крепчала с каждым днем все ощутимее и уже дошло до прямых грубостей с ее стороны. Но вот только женщина немного просчиталась с тем, что думала, что я буду молчать. Опыт общения с подобными “ей” у меня имелся, поэтому за себя я могу постоять:

— Не таращусь, а смотрю и никого я не караулю, задумалась немного, – отвечаю спокойно ровно, без тени на грубость и негативные эмоции.

— Не переговаривай мои слова. От этого смысл не измениться. Не думала я, что у Ирины может быть такая беспринципная дочка, – выдает женщина, а у меня о ее слов, аж челюсть сводит. Вот значит как?!

— Маргарита Валентиновна, что вы хотите этим сказать?

— Да то, что я не дура и все понимаю. Решила своего ребенка зачатого в неудачном браке на моего Геру перекинуть? А вот не надо этого делать!

Меня пробивает натуральный озноб, сопровождающийся холодной испариной.

— Вы сейчас говорите глупости, Маргарита Валентиновна. Никому я ничего не хочу повесить, – качаю головой.

— Тогда делай аборт, раз решила остаться с моим сыном.

У меня все окаменело внутри. Это было выше моего понимания. Вроде адекватная снаружи женщина, вдруг оказывается сущим монстром изнутри.

— Я пожалуй пойду спать. Сделаю вид, что последних ваших слов не слышала, – скрипнув зубами, попыталась обойти женщину, но та встав у меня на пути и не думала пропускать.

— Ася, я сейчас вполне серьезно тебе говорю. Если срок позволяет избавься от ребенка делай аборт. Иначе … я вам жизни не дам. Хватит… я не хочу, чтобы моего сына держали за идиота. Второго раза я не потерплю…

Выплевывает она мне это в лицо и посторонив меня в сторону, тяжелой поступью направилась в столовую, оставив меня стоять в полном потрясении от услышанного.

Вдруг за спиной скрипнула дверь и:

— Ася, – сонный тихий-тихий, раздался голос Максима, – побудешь со мной? А то мне плохой сон приснился и теперь я боюсь засыпать.

Я медленно, не чувствуя под собой ног, поворачиваюсь к Максиму лицом. На моих губах уже приклеена улыбка, предназначенная обмануть мальчика. А в сердце горит невыносимая острая боль за него.

— Ну, раз я еще тут, то конечно побуду.

— Ася, – максим перехватывает мою руку своей пухлой ладошкой и тянет меня в спальню, – ты не обращай на бабушку внимание, она иногда бывает просто невыносимой, но я уже привык к ней. Не обижаюсь. И ты не обижайся. Папа приедет и заступиться за нас. Вот посмотришь. Бабушка его боится.

У меня душа рвется от его слов на части. Даже представлять не хочу, что могла эта женщина говорить мальчику, оставаясь с ним один на один, без свидетелей.

— Ну, теперь мы вдвоем. Мы справимся, – обнимаю Максимку за плечики и дойдя до кровати помогаю ему забраться под одеяло, целую в щеку, подсовываю уголки одеяла под него. – Спи, я буду рядышком.

— Ты мне нравишься, Ася. Хочу, чтобы ты осталась с нами. Ты добрая, и хорошая. И папе ты нравишься….

Максим бормочет что-то еще и еще, но уже не разборчиво, засыпает. А я же опустошенная, раздавленная, не знающая что делать и как теперь поступить сижу в кресле и просто тихо плачу, потому что на данный момент, я ничего другого сделать не могу.