Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 102 – Юлия Рябинина

Но мужчина встал из-за стола, выпрямившись в полный рост. Его тень нависла надо мной. Потянув меня за руку, заставил встать. Я сопротивлялась ему, но моей силы, конечно же не хватило, чтобы оттолкнуть настойчивые руки, которые прижимали меня к своей груди. Истерика била меня изнутри, отдаваясь крупным ознобом. От дикой неконтролируемой дрожи зуб на зуб не попадал.

— Она правда умерла?! – кричу ему вопрос, сжимая в кулаках ткань одежды. – Почему умерла?!

Герман не отвечал. Он лишь гладил меня по волосам, по спине, удерживая под лопатки, не выпуская из рук.

Первый шок, первая истерика прошли спустя полчаса.

Только когда меня перестало корежить, только тогда Герман позволил мне сесть на стул. Отвернувшись от мужчины, уперлась локтями в стол, накрыла лицо ладонями.

— Как она умерла? – осипшим до хрипа голосом задала вопрос.

— Кровоизлияние и остановка сердца, – раздалось в ответ равнодушно.

Судорожно втянула глоток воздуха. За мгновение десятки вопрос пронеслись в голове, но я задала лишь один:

— Поможешь мне?

* * *

Похороны. Поминки. Все прошло мимо меня. Я вроде находилась везде и в то же время меня не было нигде. Я перестала на какое-то время воспринимать реальность. Все казалось каким-то страшным сном. Лица людей мелькавшие перед глазами превратились в размытые пятна. Я никого не узнавала и не хотела этого делать, только отговаривалась дежурными фразами, когда подходили односельчане и приносили соболезнования… Но не в одном из них не было слышно искренности, хотя я и не искала ее.

Отца отпустили из следственного изолятора только на похороны. Потом забрали обратно. Полиция будет выяснять обстоятельства при которых мама повредила голову. Отца мне не было жалко. Если его вина будет доказана и его посадят, туда ему и дорога. Он заслужил. Убийцы не должны разгуливать на свободе. В груди неприятно кольнуло и кошки заскребли на душе. Стало как то не по себе от того, что такие мысли меня посещают в отношении родного отца. Но долго думать об этом мне не дала вездесущая мать Германа, бесцеремонно вторгнувшись в мое личное пространство.

— Ася. Может ты бы поехала домой? На тебе лица нет. Герман сказал, что ты беременна, – последнее она произнесла шепотом, – в твоем положении волноваться опасно. А здесь я и сама могу справиться. ЧТо скажешь?

Глаза Маргариты Валентиновны с добром и лаской заглядывающие мне в лицо отчего-то разозлили меня.

— Нет, я не устала. Останусь, – поджав губы, грубо ответила ей и тут же пожалев смягчилась, – извините Маргарита Валентиновна. Вы просто и так слишком много сделали для меня и если я уеду, то буду чувствовать себя не лучшим образом…

Уехать мне все же пришлось спустя полчаса. Сильная головная боль, которая куполом накрыла мою макушку прибило к земле так, что Герман вынес из дома меня на руках. Пока ехали домой, сквозь непрекращающийся шум в ушах слышала, как он кому-то звонил. Ругался. Но слов я не разбирала в голове все фонило, расщепляет слова на буквы, а потом и вовсе на шипящие звуки. Я потерялась в пространстве, а через какое-то время и вовсе сознание потухло.

Пришла в сознание от того, что мне под нос сунули нашатырь:

— Ммм, – вскинув руку попыталась отвести от лица подальше этот запах.

— Ася, как вы себя чувствуете? – незнакомый голос раздался очень близко.