Книга (Не)правильный выбор, страница 21 – Юлия Рябинина

— Аня, замолчи… — сквозь зубы кидает мне мамка почему-то обидные на данный момент слова, прежде чем выходит вслед за моим мужем.

— Да пошли вы, — выплёвываю им в спину и тянусь к бутылке с вином.

— Мам, а Деда Мороз придёт к нам? — бормочет забравшийся с ногами на стул Тёмка.

Вот дети… им вообще плевать на разборки взрослых. Эгоистичные маленькие спиногрызы, все в отца. Лишь бы только им.

Прежде чем ответить, залпом выпиваю вино. Нервы вытянулись в струнку, хоть песни играй.

— Конечно, придёт, Тёмка. Ты, главное, верь, — подмигиваю ему, — а ты чего не ешь?

— Не хочу. Я не люблю, когда папа сердится, — насупившись, Тёмка слез со стула и поплёлся к своему младшему брату.

— Вот, значит, как… все против матери! Даже собственные дети. Я с ним ночи не спала, а он… папа сердится. Да ты вообще знаешь, что это не твой…

— Аня, замолчи… — дернула мамка меня за плечи с такой силой, что невольно подавилась своими словами, — …совсем дурой становишься, когда выпиваешь. И давно ты вот так пьешь?

Мамка встала передо мной, уперев руки в бока. А я, откинувшись на спинку стула, посмотрела на неё снизу вверх… шумно сглотнула.

Интересный вопрос. А давно ли я вот так пью? В уме подсчитала, сколько прошло времени с тех пор, как родился Антошка, и… чёртово время пролетело совсем незаметно. Оказывается, мои мальчишки стали уже на два года старше. А где всё это время была я?

В район грудной клетки врезалась тупая боль, и тут же в носу защипало от солёной влаги.

— Что ты от меня хочешь, мам? Что? — надрывный шёпот срывается с губ.

— Аня, я хочу, чтобы ты… сейчас услышала меня… — она взяла моё лицо в ладони и сжала с силой, — …знаешь, я тебе никогда не рассказывала об отце, а видимо, надо было. Надо было сказать, каким трусом и негодяем оказался твой папаша. Ты знаешь, я когда узнала, что на тебя положил глаза Димка твой, молиться начала, чтобы отстал он от тебя.

— Почему? — сухо выдавила я.

— Потому что, когда я была молода, тоже по глупости своей подпустила к себе такого же бесхребетного мажора, как и этот твой Димка. Ну, как ты не поймёшь, Анька, что тебе несказанно повезло встретить на своем пути такого парня, как Сашка.

— А если я не считаю это «везением», мам? Если сама себе противна от той мысли, что ложусь с ним в постель. Что делать, мам? — хватаюсь за грудь и комкаю в кулак ткань блузки.

— А ты, Анька, уже не о себе думай. Не эгоисткой я тебя растила, о детях думай, дочка. Как им будет жить без отца? А Сашка их любит, как своих, любит. Да и сама ты, смотри, в кого превратилась?! Вместо того, чтобы за таким мужиком голубкой белокрылой порхать, тонешь в этой яме злачного дерьма, — она схватила бутылку со стола. — Как ты думаешь, почему же я не стала пить, когда твой отец бросил нас? Почему не опустилась на дно? Знаешь?!?!

Я сглатываю сухость во рту и отрицательно качаю головой.

— Да потому, что у меня была ты. Ты, мой лучик света, который вытаскивал меня каждый день из темноты. Ты не давала мне угасать ни дня. Я жила ради тебя, ела, пила ради тебя, старалась, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Чтобы твоя жизнь была лучше, Анька, чем у меня. А ты что делаешь? Что ты делаешь?

Она отпускает меня и, тяжело ступая, уходит из комнаты.

— Мам?! — Артём подходит ко мне и, обнимая за колени, кладет белобрысую головку на мою ладонь.