Книга (Не)правильный выбор, страница 19 – Юлия Рябинина

— Ничего, мам. Если не считать того, что я деревенская шалава у тебя… — громко всхлипываю и, отмерев, начинаю снова со злостью пихать вещи в сумку.

— Я так понимаю, что знакомство прошло на «ура», — мамка подходит к кроватке и кладёт Тёмку на матрасик, разглаживая складочки простынки.

— Мам, ты куда? — подбежала я к мамке, когда та решительным шагом направилась к выходу.

— Куда? Ты еще спрашиваешь? Да я сейчас пойду этой городской курице все перья-то быстро повыдергаю из её хвоста! — она передёрнула плечами, высвобождаясь из моих рук. — Ишь чего надумала?! Совсем совесть потеряли эти городские! Мало того, что сынка своего не научила уму-разуму, так ещё и поклеп наводит ничем не обоснованный, курица!

— Мам, мам! Не нужно всего этого! — я снова вцепилась в её руку. — Они этого не достойны, мам, пусть на их совести всё это останется, а я… я Сашке позвоню. Всё ему расскажу и прощения просить стану. Обманывать его не хочу и не буду…

— Анька… Анька, что ты, — мамка толкнула меня в спальню обратно и на кровать усадила, — не вздумай ничего говорить мужу. Для чего ты так его мучить будешь?! Сама ежели всё поняла, осознала, в церковь ходи… у Бога прощения проси и заступничества. А если Сашке расскажешь… отвернёт его… ей-богу, отвернёт… куда ты потом с дитём малым? А муж тебя любит. Со временем всё простит, всё забудет о том, что люди болтали… Главное, что ты поняла, — нашёптывала мамка, гладя по голове.

А по моим щекам дорожки горячих слёз стекали от безысходности, в которую я сама себя загнала.

— Анька… доченька моя, какая же ты глупая ещё, — женщина обнимает меня за голову и притягивает к себе, — несмышлёная птичка моя.

— Ма-а-а-ма-а-а, — рыдания вырываются из груди, и я обнимаю её руками за талию, — что же со мной не так? За что мне всё это?! За что?

* * *

Молчание в машине затягивается, и я нахожу в себе силы, начинаю первая разговор.

— Тёмка всё время капризничает, — дрожащим голосом сообщаю мужу, — хорошо хоть мамка была рядом, помогала.

— Ну, ничего, Аня, теперь буду рядом я, ты, главное, не переживай… Мы справимся…

В глазах защипало от солёной влаги. За что мне такой никчёмной Сашка достался. Ведь я же его явно не заслужила?!

— Аня, ты что, плакать собралась? Неужто действительно сын такой требовательный?

Нет… ну, это было уже выше моих сил… Сашка Тёмку сыном назвал? Да его даже Димка только ребёнком называл, но никак не сыном. Горючие градины слёз брызнули из моих глаз.

— Аня, девочка моя, — Сашка протягивает руку к моему лицу и вытирает слёзы, — ну, что ты так расстраиваешься-то? Или я опять чересчур заботливый?

— Сашка, прости меня! Прости! — кусаю дрожащие от рыдания губы. — Я перед тобой так виновата… так виновата!

* * *

Несколько месяцев спустя.

— Ну, что же, спешу поздравить, — стягивает с пальцев латексные перчатки гинеколог, а я в это время сползаю со смотрового кресла.

— С чем? — непонимающе смотрю на врача, натягивая трусы.

— С беременностью, а с чем же еще? Конечно, поторопились вы, мамочка. Только же родила, как я понимаю…

— Да, — каркаю я в ответ, так как во рту всё к чертям пересохло.

— Вот и я о том, как угораздило-то?

— Не знаю, — пожимаю плечами, а у самой нутро все заледенело от щемящего чувства безнадёги.

— М-да, — гинеколог проходит за стол и, открыв карту, начинает что-то там писать, — сдашь вот эти анализы, для уточнения… И сделаешь узи. Если честно… не часто такое встретишь, обычно через месяца четыре беременеют после родов… а тут… прям феномен какой-то, — прицокнул он языком и протянул мне талончик на узи. — Ну, все, жду через неделю.