Книга (Не)рабыня для Шейха ада, страница 84 – Юлия Рябинина

— Визирь Арман обвиняется в измене и предательстве Повелителя. И наш Правитель, выносит это на всеобщей суд, дабы не быть предвзятым и не убивать предателя самому.

Визири тут же пришли в движение, послышался нарастающий рокот голосов.

— А также в супружеской измене обвиняется Халиса, жена и мать детей Шейха Хамаса.

Тишина, словно покрывало, опустилась на зал, все взгляды разом обратились на Шейха.

— Приговор о наказании будет вынесен сейчас, на этом совете.

Но Хамас уже не слушал Амина, его привлекло, то что он ощущал внутри. Предчувствие холодной змеей пробралось внутрь и снова, как утром, сжало каменное сердце. Оно пришло в движение и гулко забухало о грудную клетку. Нимфа, что-то случилось с нимфой. Хамас, словно пораженный молнией Зевса, не мог понять, откуда в нем появилось это щемящие чувство тревоги, что постоянно возвращало его в спальню к Хельге. Будто тянет его невидимая нить, что пульсирует в нем огненным жгутом, сжимая тугими кольцами разбушевавшееся внутри сердце.

— Амин, – выдохнул Хамас, привлекая внимание визиря, – я… – он замолчал, снова прислушиваясь к тому, что творится у него внутри, а чувство тревоги нарастает, зовет к Хельге. – Я надеюсь на твое благоразумие. И… – время, ему нужно обусловить время. – Завтра на рассвете нужно будет огласить приговор.

— Я понял, Повелитель, – Амин встал со своего места и склонил голову перед Шейхом, ему последовали остальные визири.

Хамас широким шагом пересек длинный зал переговоров. Всего несколько переходов, именно из этого зла можно было пройти по тайным коридорам, и вот Хамас стоит у двери игбал. Толкает створку и замирает на месте. Хадия и Халифа стоят по обе стороны от Хельги, на их бледных лицах застыли безжизненные маски. Пустые глаза взирают на кажущееся прозрачным тело девушки, что неподвижно лежит перед ними.

Шаг…

Второй…

И Хамас уже обнимает холодный стан нимфы, прижимая его к груди и вглядываясь в бескровное лицо, ища хоть призрачный намек на искру жизни в его игбал.

Зверь внутри издал душераздирающий рев, закружил его в вихре поглощающего чувства безысходности. Его сердце пропустило удар, еще один, и дыхание прервалось. Он словно попал в воронку смерча, задержал дыхание и…

Белая комната наполнена ярким светом, что бьет по глазам раскаленными прутьями. Хамас закрыл глаза и через секунду снова открыл. Перед ним суетятся люди в белых одеждах, они такие странные, очень похожи на его народ, только вот их прически и слова не совсем понятны ему. Осознание пронизывает его тогда, когда он видит, перед кем они наводят суету. Она лежит на кровати. Девушка. Ее белые локоны разбросаны по подушке, потрескавшиеся губы растянуты в блаженной улыбке, а зеленые глаза цвета спелого яблока окутала сонная поволока. Хельга, на этой кровати лежит его Хельга, нимфа, за жизнь которой в его мире борются две сильнейшие ведьмы его дворца, а по эту сторону за ее же жизнь борются эти жалкие смертные, что бесполезно суетятся возле ее кровати.

«Посмотри на меня, посмотри, – одними губами зовет он ее. – Посмотри».

— Матери Ольги пока сообщать ничего не нужно, – проговорил мужчина девушке, что, отвернувшись от кровати, скручивала странные острые спицы и выходящие из них прозрачные шнуры. – Завтра, как придет в сознание, сообщим.