Книга Нарушая тишину, страница 21 – Юлия Рябинина

Я не хочу думать о том, что сделал Максим. Хотя прекрасно понимаю, что его поведение не поддается никакой логике.

Но в данный момент моя голова забита лишь учебой, в которой я вижу выход из всех своих проблем.

Такси останавливается возле входа.

Я нервничаю. То смотрю на часы, то ищу глазами того, кто должен меня встретить.

— Майя?

Я подпрыгиваю на месте, так как прямо за моей спиной раздается голос босса.

— Ой! Простите, Степан Геннадьевич, я вас не ожидала увидеть, — хватаюсь за сердце, прерывисто дышу.

— Я так и понял. Пойдем, — босс подхватывает меня под локоть и ведет вглубь аэропорта.

Я растерянно бросаю короткий взгляд себе за спину: волнуюсь за багаж.

— Все хорошо, — успокаивающе улыбнувшись, говорит босс.

Оборачиваюсь и вижу, как мужчина в черном костюме следует за нами, катя мой чемодан за собой.

— Степан Геннадьевич, я и сама могу, — говорю, запыхавшись, еле поспевая за боссом.

— Майя, дорогая, у нас и так времени мало осталось. Посадка вот-вот начнется, — недовольно замечает мужчина.

— А где ваш сын? — снова оглядываюсь по сторонам.

— Опаздывает, — вздыхает. — Как всегда.

Мы торопимся на посадку.

Когда мы уже доходим до администратора, проверяющего билеты, босс резко останавливается. Он смотрит на меня вопросительно. Хочет, видимо, сказать что-то важное и не может подобрать нужных слов. Но тут он открывает рот и…

— Прости за опоздание! — врывается в наше пространство обрывистый голос Максима. Хриплый, низкий, будто после долгого молчания, и…

Меня пронизывает его голос до мурашек во всем теле. Он — как оголённый электрический провод. Мне становится тяжело дышать. И мне это совсем не нравится.

— Да ладно тебе, мы же оба знаем, ты опоздал, потому что хотел.

У Максима от слов отца дергается желвак на скуле, но он молча поворачивается к администратору, протягивает ей свой билет. И, что самое обидное, он не обращает на меня никакого внимания. Совсем.

Мне становится больно видеть его. Не от того, что я так близко к нему, не от того, что рядом с ним, а от того, какое он проявил безразличие.

Я резко отстраняюсь от босса. Встаю чуть вдалеке. Мне неприятно. Горько. И больно. По-настоящему больно.

— Максим! Ты как себя ведешь?

Опускаю глаза в пол, чтобы не видеть происходящего. Но это совсем не помогает, я все равно наблюдаю за отцом и сыном из-под полуопущенных ресниц.

— Что не так? — холодно спрашивает парень.

— Поздоровайся хотя бы для приличия с девушкой. Это Майя, она будет сопровождать тебя, — голос босса напряжен. И у меня неожиданно возникает к нему благодарность. Ведь он так очевидно переживает за мое душевное спокойствие и за всю эту ситуацию. Ему неприятно, что его сын ведет себя так бестактно с посторонним человеком. Вот только босс не знает того, что мы с Максимом знакомы друг с другом… И даже немного больше.

— Я тебе уже говорил, что мне нянька не нужна, — скупо отвечает парень, не глядя в мою сторону. — Если тебе будет спокойнее, что она со мной полетит, пусть будет так, но не требуй, чтобы я с ней любезничал. Оно мне не надо.

Так и не обернувшись, проходит вперед, к трапу, оставляя меня и отца стоять и наблюдать за его удаляющейся спиной.

— Вот поганец! — рычит Степан Геннадьевич. — Зря я тебя послушал, Майя. Мой сын вырос неблагодарным и вздорным пацаном, за которого мне стыдно. Надо было оставить его здесь, в столице, под боком.