Книга Избранная для Драконов, страница 46 – Юлия Рябинина

— Какая же ты узкая, крошка, – недовольство проскользнуло в его тоне, и Элизабет, забыв о своих ощущениях, сосредоточилась на голосе Рафаэля.

Граф на миг покинул ее разгоряченное местечко, встал с кровати и принялся быстро скидывать с себя одежду. Когда он стянул с себя трусы, у девушки округлились от ужаса глаза.

— Гос-по-дин, н-не надо… – пробормотала она тихо, не отрывая взгляд от густой поросли между мускулистых бедер и от толстого, вздыбившегося эрегированного аппарата, который, будто змей, гипнотизировал своей рубиновой головкой, покачиваясь из сторону в сторону, смотрел прямо на Элизабет.

— Я постараюсь пристроить этого коня, – профессор обхватил ладонью член и провел ей по всей длине, освобождая полностью головку от крайней плоти, – в твоем стойле.

— Вы меня покалечите, – выдохнула рвано Элизабет.

В испуге, охватившем ее сознание, она даже не обратила внимание на грубую речь графа, в ее глазах заблестели слезы. Страх сковал грудную клетку, и конечности свело судорогой от того, что фантазия в подробностях нарисовала девушке: эта огромная булава будет терзать ее сокровенное местечко.

— Крошка, ты главное не дрейфь, – бесцеремонно хмыкнул граф, и у девушки от надвигающейся неизбежности спина покрылась крупными градинами пота. – В моей практике еще не было такого, чтобы кто-то из девок страдал от его величины.

Эль сжала коленки и попыталась отползти к спинке огромной кровати, но ее попытку бегства тут же пресекли. Одним мощным рывком граф опрокинул ее на спину. Профессор по-хозяйски вклинился между ног Элизабет и развел их по максимуму в стороны.

— Ты главное расслабься, куколка, и тогда все обойдется, – хмыкнул профессор, ткнулся в преддверие розовых складочек огромной головкой и надрывно зарычал: – Маленькая, демоны бездны! Какая же маленькая.

Элизабет вся скукожилась от нехорошего предчувствия. Вся решительность, с которой она шла сюда, уже давно рассеялась, и на ее место пришли паника и страх.

— Давай-же, девочка, помоги мне, – кряхтел профессор, теребя чувственный бугорок большим пальцем, пытаясь одновременно с этим действием проникнуть в тугую глубину, – расслабься, крошка! – рыкнул раздраженно, и Эль, зажмурившись, только сильнее сжалась.

Она боялось боли. Боялась той боли, о которой ей нашептывали соседки по комнате в сиротском доме. Они в красках расписывали то, как их промежность горела адским пламенем от первого сношения с мужскими особями.

— Элизабет, – сквозь зубы прорычал граф, – посмотри на меня. Ты что там себе в головку свою тупую втемяшила? Ну-ка, смотреть мне в глаза! – рыкнул так, что стены задрожали, и тут же, схватив Эль за скулы, надавил на них с силой.

Девушка от страха распахнула глаза, и из них хлынули слезы, заструились по жестким пальцам графа.

— Прекрати реветь, куколка, – угрожающе процедил он сквозь зубы и, склонившись к лицу Элизабет, слизал соленую влагу с ее щек.

Девушка дернула головой от неприятного трения шершавого языка о воспаленную кожу.

— Я не хочу, – пискнула она, а граф в этот миг толкнулся бедрами вперед, и его накачанная кровью головка, разрывая нежную плоть, протиснулась неглубоко внутрь.

Элизабет выпучила глаза и задохнулась собственным криком боли, вырвавшимся изо рта. Но граф накрыл ее губы ладонью, заглушая громкость, дал несколько секунд для того, чтобы Элизабет привыкла к его размеру внутри, и снова толкнулся бедрами. Эль накрыло волной боли, и ее тело затряслось в лихорадке.