Книга Развод, сволочь. С треском и без скидок, страница 19 – Марика Мур

Я зажала пальцами переносицу, чтобы унять пульсирующую боль в висках.

— Ты хоть понимаешь, насколько ты жалок сейчас?

Он скривился, но промолчал.

— Ты планировал как? Сидеть на двух стульях, смотреть мне в глаза, приезжать домой к дочери, гладить внука по голове, а потом ехать к своей беременной любовнице и делать вид, что ты отец года?

— Думай как хочешь, — бросил он и потянулся за часами, которые всегда оставлял на полке в ванной.

Я схватила его за руку.

— Не отворачивайся от меня, Князев. Я не закончила.

Он раздражённо взглянул на меня.

— Свет, давай без сцены.

— Без сцены?! — в голосе моём рванулось столько боли и ярости, что он даже дёрнулся. — Ты сейчас разрушаешь всё, ВСЁ, что мы строили тридцать пять лет, и говоришь «без сцены»?!

— Я не рушу, я даю тебе шанс привыкнуть, — холодно отрезал он. — У нас ничего не изменится.

Я почувствовала, как подкатывает тошнота.

— Ты серьёзно? Ты изменил, у тебя будет ребёнок от другой женщины, а у нас «ничего не изменится»?

Он пожал плечами:

— Мне нужна ты и она. Без драмы.

В этот момент я поняла, что я ненавижу его.

Не раздражаюсь, не обижаюсь, не испытываю злость.

А именно ненавижу.

Эта ненависть была ледяной, холодной, как лёд, что затопил каждую клетку моего тела.

Я медленно кивнула.

— Ладно.

Он прищурился.

— Ладно?

— Ладно.

Я развернулась и вышла из ванной.

И пусть он думает, что я согласилась.

Пусть думает, что ему сошло это с рук.

Пусть думает, что я смирилась.

Но я не смирюсь.

Я никогда не смирюсь.

* * *

Я вошла в спальню, будто в боевую зону. Всё внутри меня кипело, но снаружи я была ледяной.

На автомате достала ту самую сумку, что собирала вчера, и начала докладывать туда кое-что ещё. Не знаю, зачем. Может, просто хотелось чем-то занять руки, чтобы не броситься на Илью и не вцепиться ему в лицо с криками.

За спиной раздался его ровный голос:

— Какие твои условия?

Я застыла на секунду, потом медленно обернулась, приподняв бровь.

— Что?

Он уже натягивал рубашку, заправляя её в брюки, и смотрел на меня в зеркало.

— Ты же не можешь просто сказать «ладно» и пойти дальше, — усмехнулся он. — Я тебя знаю. Значит, у тебя есть условия.

Условия?

Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в кривой усмешке.

— Хорошо. Давай так, — я сложила руки на груди, прищурилась. — Ты остаёшься со мной и делаешь вид, что твоя… дама и её пузо — этого всего не существует. Как тебе такое условие?

Он напрягся, сжал губы в тонкую линию.

— Света…

— А если не нравится, можешь катиться к чёрту прямо сейчас, — холодно добавила я, склонив голову.

Илья развернулся ко мне, медленно подошёл.

— Ты не шутишь, да?

— Разве я похожа на человека, который шутит?

Он замолчал.

— Я тебя правильно понял? Ты готова закрыть на это глаза?

— Ой, а ты хотел, чтобы я устроила скандалы, делёжку имущества, брызгала слюной в суде? — я усмехнулась. — Да ты даже не достоин такой чести.

Он нахмурился, не ожидая такого удара. Хотя я врала сейчас, просто интересно что скажет…

— Ты просто хочешь сделать мне больно?

— Да нет, Илюш, — я сделала невинное лицо. — Я же всего лишь приелась. Ну что ты, чего мне тебе мстить?

В глазах его сверкнуло что-то опасное.

— Ты всё равно не сможешь просто забыть об этом, — выдохнул он.

— Ну, забуду не забуду, а хотя бы деньги твои потрачу. Ты же обеспеченный, с любовницей разбрасываешься на право и налево. Мне на что-то нужно зализывать душевные раны, е за свои же честные.