Книга Горничная для миллионера, страница 81 – Натали Тимина

— Да, — кивнула Лина. — И непонятно, что ещё выдаст организм твоего отца после возвращения. Вы оба безответственны: один бежит, второй догоняет.

— Но ты тоже бегаешь, — уязвлённо заметила Тася. — Отцу и за тобой пришлось ехать, когда ему нужно было лежать и восстанавливаться.

— Всё, девочки! — вмешался я, положив ладони на стол. — Хватит ругаться. Займитесь, пожалуйста, делами.

Лина кивнула и быстро поднялась наверх; через несколько минут вернулась с аптечкой и, не теряя времени, поставила мне капельницу. Её движения были точны и уверены — каждый жест напоминал, что она прежде всего медик, даже если сегодня за её плечами ещё пылали личные штормы. Тася помогла, они вместе принялись готовить ужин, а Лёшка остался у кровати и контролировал капельницу — серьёзное малое поручение для серьёзного мальчика.

Вскоре на столе появились салат, яичница и бутерброды. Я принял «убойную» дозу лекарств — из капельницы и в таблетках. Поужинав, меня уложили в спальню; я принял душ и, едва забравшись под одеяло, погрузился в такой глубокий сон, что проснулся только с рассветом, когда мягкий свет пробрался в окно. Ощущение одиночества придавало беспокойство: я понял, что всё ночь провёл один.

Я оделся, спустился вниз и увидел Лину, мирно спящую на диване. Осторожно поправил одеяло, сел на пол рядом и стал рассматривать её лицо — в нём, несмотря на усталость, было что-то трепетное и спокойное. Едва она открыла глаза, услышал её шутливый упрёк:

— Почему ты не в своей кровати? Тебе надо больше лежать! Чего ведёшь себя как ребёнок? — Лина села, и я, не сумев удержаться, накрыл её объятиями, покрывая лицо поцелуями, словно пытаясь унять поток взаимных упрёков и нерешённостей.

— Отпусти меня, здоровый медведь! — засмеялась она, пытаясь оттолкнуть, но я лишь крепче прижал.

— Эй, сладкая парочка! — прокричала Тася, спускаясь по лестнице. — Вы опять забыли, что в доме не одни? Идите в свою комнату и делайте там, что хотите!

Я рассмеялся и всё же отпустил Лину. Она, немного шаловливо, ударила меня локтем и поднялась, а через минуту обе девушки уже суматошно обсуждали завтраки: Лина рассказывала о солёной рыбе, которую успела приготовить ночью, Тася — о тостах с творогом и авокадо. Разговор был лёгким, бытовым — и в том лёгком ритме я услышал, как медленно возвращается дом: с шумом посуды, запахом кофе и смехом детей.

Я остался сидеть и слушать, как Лина, между двумя делами, объясняла, где научилась готовить: в ресторане при отеле, где когда-то работала горничной; этот опыт, говорила она, многое ей дал — и ни капли она об этом не жалела. Я смотрел на неё и понимал: несмотря на все удары судьбы, её руки всё так же умели лечить — не только раны, но и сердца.

Девочки замолчали, полностью погрузившись в процесс приготовления завтрака. Их руки двигались слаженно, словно оркестр на репетиции: одна нарезала овощи, другая раскладывала продукты по мискам, всё происходило с тихой гармонией и домашним уютом. Через час стол был накрыт, и к нам присоединился сонный Лёшка, ещё не до конца проснувшийся, но радостно притянувшийся к запахам еды. Мы сели за стол, и казалось, что мир на мгновение остановился, давая нам передышку от всех бурь, что случались в последние дни. После вкусного завтрака меня вновь начали пичкать лекарствами — капельницы, таблетки, всё как по расписанию. Так продолжалось в течение недели, медленно, но уверенно восстанавливая меня.