Книга Горничная для миллионера, страница 36 – Натали Тимина

— Да.

Я пересела на кровать, и сразу же возле меня положили мою сумочку. Я достала из неё телефон и набрала номер подруги.

— Женька, можешь привезти мне мои вещи в больницу? — спросила я, услышав голос подруги в динамике телефона.

— В смысле — в больницу? Ты что там забыла?

— Приедешь — расскажу.

— Я все вещи уже передала дяде Алексу. Сейчас ему перезвоню. Что тебе конкретно нужно?

Я тяжело вздохнула от мысли, что Алекс будет рыться в моих вещах, но перечислила:

— Зубная щётка и паста, расчёска, сменное нижнее бельё, пижама, халат, мыло, полотенце… Пока это всё. На выписку можно будет ещё сменную одежду — моя одежда безнадёжно испорчена.

— Не поняла. Тебя положили в больницу? Что с тобой случилось?

— Тётка ножом пырнула, — ответила я, слыша, как Женя ахнула в трубку и начала откровенно материться.

— Я скоро к тебе приеду!

Через полтора часа ко мне гурьбой пришли муж, брат, подруга со своим отцом и следователь.

— Могу я сначала переодеться? — спросила я у представителя закона.

— Да, конечно.

Все, кроме Алекса, вышли из палаты. На других трёх кроватях лежали женщины с тяжёлыми переломами. Они с любопытством наблюдали за происходящим. Алекс присел возле меня на стул, предварительно достав из пакета бельё, и наклонился, чтобы помочь мне его надеть.

— Алекс, я сама! — мягко и смущённо произнесла я.

— Не надо напрягать руку раньше времени. Давай сюда свои ноги! — сказал он, но, не дождавшись от меня ни единого движения, встал на колени передо мной и сам поднял сначала одну ногу, просунув её в одну дырку трусиков, потом проделал то же самое с другой ногой и начал натягивать их наверх. Оставив их на коленях, достал шортики от пижамы и повторил процедуру с ними.

— Встать сама можешь? — я, дрожа всем телом, поднялась и закрыла глаза, чувствуя, как легко он натягивает на меня одежду. После чего развязал на халате пояс и снял его с меня, оставив меня с обнажённой грудью. Я всхлипнула, роняя слёзы, открыв при этом глаза, боясь, что Алекс рассматривает мою грудь, но он смотрел на забинтованное плечо, в районе раны которого проступило немного крови.

— Больно? — спросил он, едва прикоснувшись к ране, но, увидев мои слёзы, вытер их и стал одевать дальше, натянув свободную футболку сначала на голову, потом помог продеть в рукав здоровую руку и опустил футболку вниз, скрывая под ней больную руку и всё, что было открыто до этого. И притянул к себе, аккуратно обнимая и целуя в макушку головы.

— Прости, что не уберёг тебя!

Я в ответ обняла его, прижимаясь лицом к его груди, прожигая её слезами.

— Тебе больно? Позвать врача? — заботливо спросил он, отстраняя мою голову от себя и заглядывая в глаза. Потом нежно поцеловал в щёки, в глаза, в губы. — Не плачь, девочка моя! Я люблю тебя!

Я расширила глаза, и мои губы приоткрылись, чтобы что-то ему ответить, но он не дал мне ничего сказать, накрывая их снова своим поцелуем… Он любит меня? Любит? Или это просто слова, чтобы нас не выдало ничего? Пока я размышляла, неосознанно моё тело и губы отвечали на его поцелуй.

— А ничего что вы здесь не одни? — выпалила одна из моих соседок.

Чёрт! Обломали всё моё наслаждение, которое потом может и вовсе не повториться. Мозг готов был взорваться от всего, что сегодня произошло, от возбуждения, завоевавшего всё моё тело. И так захотелось нахамить в этот момент соседушкам, но я должна была себя сдержать!