Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 23 – Юлия Четвергова

— Ты права, — внезапно соглашается он. — Свою душу я растерял много лет назад. Но это уже лирика, — ставит точку в разговоре, свернувшем не туда.

А у меня и нет желания его продолжать.

— Чтобы окончательно развеять твои сомнения, — решает вернуться к волнующему вопросу, — предлагаю компенсировать дополнительные усилия с твоей стороны в денежном эквиваленте. Лишним не будет. Особенно, когда всё закончится.

Практичность — это точно про Егора.

Я вздыхаю, испытывая дикое желание остаться одной. Обдумать всё, как следует. Но в нынешних обстоятельствах покой мне будет только сниться.

— Это провал… Мы не справимся, — бормочу, вместо ответа на очередную попытку купить меня.

— Не попробуем — не узнаем, — на красивом лице появляется незнакомая плутоватая ухмылка. — Верно? — вскидывает брови.

Мне даже глаза хочется протереть. Вдруг привиделось?

Но нет. Проходит целая минута, а кривая усмешка так и не сползает с полных, чётко очерченных губ мажора.

— Зачем спрашивать? Ты ведь всё для себя решил, — окидываю Егора недовольным прищуром.

Парень морщится.

— Есть небольшой шанс, примерно, около одного процента, — сводит большой и указательный палец, оставляя между ними крохи пространства, — что ты всё-таки не согласишься.

— Я настолько предсказуемая? — искренне удивляюсь.

— Не настолько. — Обходит одну из колонн (да, в спальне есть колонны!) рядом с кроватью, и садится в царское кресло, сложив перед собой руки. — Просто тебе не повезло связаться со мной.

— Скромность — твоё второе имя? — не удерживаюсь от сарказма.

— Обычная оценка собственных навыков. Без хвастовства. — Из синих глаз исчезают чертята, а с лица пропадает любой намёк на улыбку.

Вот этот Егор привычнее. С ним проще.

Незнакомый Егор с плутоватой ухмылкой… пугает.

— А теперь, если мы всё решили, — дожидается моего заторможенного кивка, — слушай внимательно. — Его голос спокоен, но в каждой букве слышится приказ. — Пока мы здесь, у нас будет несколько простых правил. — Во взгляде Егора появляется что-то тёмное. Опасное. Обжигающее нутро.

Я скрещиваю руки на груди. Стараюсь держать спину ровно. Но меня всё равно пробирает до дрожи.

— Первое: никаких сцен, никаких истерик. Ни дома, ни на публике. Все эмоции держи при себе. В нашей спальне можешь хоть обрыдаться. Но, выходя за эту дверь, — тычет указательным пальцев в сторону выхода, — ты должна выглядеть идеально.

Смотрю на Егора в упор и чувствую, как руки зудят от желания придушить этого сноба. Или хотя бы встряхнуть, схватив за грудки.

Ненавижу, когда мной командуют. И уж тем более таким тоном. Сразу навевает не самые приятные воспоминания о приюте…

Но Егор спас меня. Так что нужно держать себя в руках.

По крайней мере, пока это выгодно обоим.

Внутри бушует буря, но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Я выдерживаю чужой взгляд с достоинством.

Удовлетворённо хмыкнув, Егор переходит к следующему пункту своих условий:

— Второе: ты не задаёшь вопросов о моих делах, что бы ни происходило. И третье… — Он делает паузу, криво улыбаясь. — Прозвучит банально, но не влюбляйся в меня. Это табу. Между нами чисто деловые отношения.

Впервые за весь вечер вдруг чувствую какую-то странную, чуждую мне раньше, злость.

— Да кому ты сдался, — говорю спокойно. Даже слишком спокойно.