Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 125 – Юлия Четвергова

— Уверена? — спрашивает через силу.

— Да.

— А-у! — скулит несогласно Кербер.

Я закусываю губу, ощущая, как после такого искреннего «ау», моя решимость трещит по швам.

Открываю рот, чтобы начать оправдываться перед псом, но Егор опережает меня на долю секунды:

— Хорошо. Тогда погуляем завтра. Отдыхай, София. — Произносит слишком холодно и отчуждённо. Его тон режет ножом по сердцу, заставляя его кровоточить. — Доброй ночи.

София…

После «Луны» моё имя звучит слишком официально. Но я запрещаю себе чувствовать хоть что-то. Запрещаю себе и дальше размышлять на эту тему.

И, пожелав им хорошей прогулки, просто сбегаю.

*НЛП-приёмы — это методы нейролингвистического программирования (НЛП), которые помогают изменить мышление, поведение и эмоции человека для достижения определённых целей.

София

Мне снится кошмар.

Я снова в том подвале. Чувствую отвратительный запах одеколона, которым обливается Антон. Слышу его мерзкий шёпот, доносящийся отовсюду.

Ублюдок затаился где-то рядом, выжидая момент, когда я буду наиболее уязвима. Слаба. Его шумное дыхание раздаётся над моим ухом: то справа, то слева, то сзади. Но сколько бы я ни вглядывалась в темноту вокруг, мне не удаётся обнаружить своего преследователя.

Ужас, знакомый до мелочей, затягивает в свои сети, а я не могу даже пошевелиться — леденящий душу страх парализовал всё тело. Воздух застревает в горле, и я просыпаюсь от собственного беззвучного вопля.

Перед глазами всё ещё пляшут тени кошмара: лицо Антона, искажённое злобой и похотью, его толстые пальцы, тянущиеся ко мне, его смрадное дыхание… Сердце бешено колотится груди, отдаваясь глухими ударами в висках.

С губ всё же срывается хриплый, беспомощный стон, похожий на мольбу:

— Нет… Оставь меня в покое…

Вцепившись пальцами в одеяло, задыхаюсь от пережитого вновь ужаса. Тело сотрясает крупная дрожь. Простыня подо мной влажная от холодного пота, пропитавшего пижаму насквозь.

— Сонь? — раздаётся тихий голос где-то рядом.

Я вздрагиваю. Поворачиваю голову в сторону звука. Едва дышу, пытаясь вырваться из плена собственных страхов.

В комнате темно. Но полоски лунного света, падающего на пол, достаточно, чтобы увидеть Егора. Он сидит в широком кресле у панорамного окна. Руки вцепились в подлокотники, лицо похоже на застывшую маску. В свете луны парень кажется призрачным. Нереальным. Словно происходящее — продолжение кошмарного сна.

Не дождавшись ответа, Морозов рывком поднимается из кресла. Бесшумно подходит к кровати и опускается поверх одеяла.

Слишком близко.

Пугающе близко…

Матрас прогибается под его весом. Егор тянется ко мне, но я шарахаюсь от него, забившись в противоположный угол кровати.

— Дурной сон? — Так и не коснувшись меня, он медленно и без резких движений опускает руку. Словно я — напуганное животное, которое может убежать или навредить себе.

Сил хватает только на то, чтобы едва заметно кивнуть. Сжимая пальцами одеяло, пытаюсь подавить дрожь. Успокоиться. Но ужас никуда не уходит.

Мне стыдно…

Так стыдно за эту слабость. За неуправляемую, почти животную панику.

Но Егор не сдаётся.

Не спеша, позволяя отстраниться при желании, он снова протягивает руку. Тянется ко мне всем телом, перегибаясь через кровать.

На этот раз я не двигаюсь. Его ладонь ласково касается моей щеки. Тёплые пальцы заботливо и нежно стирают слёзы, о которых я даже не подозревала. Стирают воспоминания о пережитом ужасе. Дарят облегчение. И я уже сама тянусь к нему за этой незамысловатой лаской.