Книга Любовь для Реалиста, страница 38 – Яна Марс

Надя выехала с парковки и влилась в ночной поток машин. Фонари мелькали за окном, дворники мерно скрипели по стеклу — начинался мелкий, противный дождь. Она включила радио, но тут же выключила — не хотела ни музыки, ни голосов, ни чужих мыслей. Она хотела побыть одна со своими.

"Он назвал меня дерзкой, — подумала она. — Не истеричкой, не выскочкой — дерзкой. Это почти комплимент. Почти".

Она не знала, что с этим делать. Не знала, почему вообще думает об этом. И не знала, почему внутри, где-то глубоко, этот разговор вызвал не злость, не усталость, а странное, глупое желание улыбнуться.

"Идиотка", — сказала она себе и нажала на газ.

Светофор моргнул зелёным, и она поехала домой — в пустую квартиру, где её никто не ждал. Но это было даже хорошо. Потому что если бы кто-то ждал, ей пришлось бы объяснять, почему она улыбается. А объяснять не хотелось ничего.

Совсем.

Следующие несколько дней Надя провела в режиме конвейера. С утра — разбор анонимных писем, которых становилось всё больше. Люди писали о разном: жаловались на начальника, на коллег, на бессмысленные совещания, которые отнимают время. Надя фильтровала откровенные глупости, не обращала внимания на оскорбления и спам.

Одна женщина написала: “Я боюсь ошибиться. Не потому, что меня накажут. Потому что меня накажут при всех. А я не выдержу ещё одного унижения”. Надя решила, что на ближайшем тренинге обязательно затронет тему публичных разборов.

После писем — консультации. График был плотный, но Надя чувствовала, что это работает. Люди начинали доверять.

Однажды к ней зашёл Дима и сказал, что его перестали бояться клиенты. Не потому, что он стал лучше продавать — потому что перестал загоняться. Потом девушка из бухгалтерии рассказала, что Галина Петровна её больше не достаёт.

“Я поняла, что это не я плохая, — сказала девушка. — Это у неё день не задался”.

Надя радовалась маленьким победам. Но были и проблемы.

Она давно вынашивала идею: провести общее мероприятие для объединения отделов. Не тренинг, не лекцию — что-то живое, неформальное, где люди могли бы увидеть друг в друге не врагов, а просто уставших коллег. Она предложила арт-терапию — рисование в команде. Техника простая, безопасная, работает без лишних слов.

Максим Андреевич, когда она заговорила об этом на их пятничной встрече, сначала посмотрел скептически.

— Рисование? Вы серьёзно? — спросил он.

— Серьёзно, — ответила Надя. — Это дешевле, чем искать новых сотрудников после того, как они разбегутся.

Он усмехнулся, но разрешил. Даже выделил бюджет — небольшой, но на материалы и кофе хватило бы. Надя подготовила план: дата, время, список участников, методика, ожидаемые результаты. Всё чётко, по делу, без воды. Отправила заявку.

Но дни шли, а её так и не одобряли.

— Оль, ты не знаешь, что с моей заявкой? — Надя нашла Олю на кухне.

Оля покраснела так сильно, что почувствовала это, и прижала ладони тыльной стороной к щекам, чтобы остудить их.

— Галина Петровна сказала, что сначала вы должны согласовать методику с ней лично, — сказала Оля шёпотом, оглядываясь на дверь. — Она сказала, что… ну, что вы не можете просто так проводить мероприятия. Что нужно её разрешение.

— У меня есть разрешение Максима Андреевича, — сказала Надя.

— Она сказала, что это не важно, — Оля опустила глаза. — Что вы должны отчитываться перед ней. И что если вы не согласуете, она не подпишет.