Книга Любовь для Реалиста, страница 31 – Яна Марс

"Как проходит неделя?"

Надя усмехнулась. Он писал всё чаще — не каждый день, но регулярно. Часто он начинал диалог с обсуждения её постов или иронизировал о количестве воссторженных комментариев. Но сегодня он будто тренировался в вежливости.

"Нормально,— ответила она. —Начальник теперь везде. Как тень".

"Это плохо?"

"Не знаю. Просто непривычно".

Она хотела написать "и бесит", но передумала — тогда придётся объяснять, почему. А Надя не хотела, чтобы этот диалог стал уж слишком личным.

"Скажите,— написала она вдруг, —почему вы вообще комментируете мой блог? Вы первый, кто начал это делать систематически. Зачем?"

Ответ пришёл через несколько минут.

"Вы вроде умная женщина, но пишете глупые вещи. Интересно смотреть, как вы с ними разбираетесь".

Надя замерла. "Глупые вещи" — это было обидно. Но обида быстро прошла, потому что она поняла: он не издевается. Он действительно наблюдает. Как будто она для него — эксперимент.

"То есть я для вас развлечение?"— спросила она.

"Вы загадка".

— Приплыли, — выдохнула Надя. Она решила не отвечать. Вот ещё, много чести. Она сделала скриншот и скинула его Ленке — та ответила, когда Надя уже сидела в машине.

“Может он вообще какой-нибудь любитель мужских тренингов? Типа ”как опустить девушку, чтобы она снизошла дл такого лоха как ты?””

Надя смеялась всю дорогу до дома.

Надя сидела в своём кабинете, перебирала слайды презентации, проверяла цифры, перечитывала выдержки из анонимных писем — те, что можно было показывать без риска идентификации. Всё было готово. Она чувствовала ту самую холодную, расчётливую уверенность, которая приходила к ней перед важными встречами, когда она знала материал наизусть и могла ответить на любой вопрос. Максим Андреевич не отвертится. С учётом того, сколько времени он тратил на слежку за ней, его собственного времени у него предостаточно.

В дверь постучали, но не вошли. Надя подняла голову и сказала: "Да", ожидая увидеть Олю с очередной порцией сплетен или кого-то из сотрудников, записавшихся на консультацию. Вместо этого дверь открылась, и на пороге стоял Максим Андреевич.

И он был не один. За его руку держалась девочка лет восьми — в школьной форме, с рюкзаком за спиной и косичками, которые явно заплетала не она сама, потому что одна торчала вверх, а другая смотрела в сторону.

Максим Андреевич выглядел так, будто его только что выдернули из совещания и сунули в эту ситуацию без инструкции. Лицо у него было непроницаемое, но Надя заметила, как он сжал челюсть — верный признак, что ему некомфортно.

— Вера, — сказал он, обращаясь скорее к пространству, чем к Наде, — это Надя. Она психолог. Посиди здесь, я скоро вернусь.

Девочка посмотрела на Надю с любопытством, потом на отца, потом снова на Надю. Рюкзак она не сняла, но руку отпустила.

— А конфеты у неё есть? — спросила Вера, глядя на отца.

Максим Андреевич перевёл взгляд на Надю. Вопрос был не "у тебя есть конфеты?", а скорее "выкручивайся, я не знаю, что делать с собственным ребёнком".

— Конфеты? — переспросил он, и Надя поняла, что он вообще не думал о том, чем Вера будет занята следующий час.

— Сладкого хочется, — сказала Вера уверенно и, не дожидаясь ответа взрослых, зашла в кабинет, скинула рюкзак на свободный стул и уселась на софу, болтая ногами. Туфли у неё были неудобными, явно парадными, и она то и дело пыталась их снять, но шнурки были завязаны слишком туго.