Книга 100 лет без любви, страница 70 – Надежда Волгина

В правой рукавице прятались два свертка — тот, что побольше, для Любаши от боли в животике, поменьше — мое избавление от нежеланного плода. Про самый маленький сверток, что сжимала в левой руке, я боялась даже думать. Он тоже принесет избавление — от нежеланного мужа. Пусть это и грех, но не первый в моей жизни, не привыкать, да и не видать мне все равно рая.

Ее присутствие я сразу почувствовала. Вернулась стерва! Притаилась, думает, я не узнаю. А как тут скрыться ей, если внутри все зудит, аж выкручивает. Так бы и бросилась оземь, если бы не ноша драгоценная. У-у-у, колдунья проклятущая — специально все так сделала, чтобы знала я, что не одна, что наблюдают за мной. Только, не выйдет у вас ничего. Я сильная!

— Поняла, дрянь?!

Любаша заплакала — видно сжала я ее сильно в безотчетном порыве. Благо до дома оставались считанные шаги. Рук уже не чувствовала, укачать малышку не смогла бы.

Передала сверток свекрови, не сказав ни слова. Она что-то спрашивала, но я не слышала. Не могу ни с кем разговаривать, не хочу никого видеть.

— Уйди! — велела Григорию, зайдя в комнату. Он там чинил колыбель Любаши — скрипела она что-то сильно в последнее время.

— Чего это еще?..

— Выйди вон! — прикрикнула я тогда, сама не понимая, что со мной происходит. Знала только — хочу остаться одна.

— Совсем сдурела, баба?

Григорий хорохорился, но во взгляде его я подметила страх. Он уже встал с корточек и бочком пробирался к двери, побросав инструменты рядом с колыбелью. Видно, смогла я его напугать. От этой мысли захотелось рассмеяться — дико, в голос, так чтоб волосенки на его сивой голове зашевелились от ужаса. Но мне не позволили. И волосы на голове зашевелились у меня, когда открыла рот, растянула губы в зловещий, как я думала, оскал, а выдавить ни звука не получилось. Так и стояла, как рыба, открывая и закрывая рот, пока шаги Григория не стихли за дверью.

— Ах, ты дрянь! Змеюка подколодная! — прошипела я, когда вернулся дар речи. — Думаешь, сможешь одолеть меня?

Прислушалась к себе. Тишина. Даже зуд прекратился, словно сгинула она. Но в следующий момент я повалилась на кровать и принялась извиваться всем телом, пока она не насмеялась. Загляни сейчас кто в комнату, решил бы, что двинулась я умом после визита к знахарке. А далек ли он был бы от истины? Что это, как не помешательство, когда внутри тебя находится еще кто-то?

— Хватит, перестань! — взмолилась я, когда сил терпеть уже не осталось, когда показалось, что еще чуть-чуть и сойду с ума.

Дважды просить не пришлось — она притихла, снова притаилась.

Я сидела на кровати, боясь пошевелиться. Злость клокотала внутри, хотелось рвать волосы на себе. Но что это даст? Нужно-то мне совсем другое — сделать так, чтобы она не могла мне мешать.

— Вера, что с тобой? Почему не раздеваешься? — заглянула свекровь с распеленутой Любашей на руках.

Я представила, как, должно быть, выгляжу. В шубе, валенках, с выбивающимися из-под платка космами…

— Ты чего какая? — продолжала допрос свекровь, войдя в комнату и прикрыв за собой дверь. — Зачем в одежде на кровать взгромоздилась?

Пошла вон! — хотелось заорать. Но не давала, та. Я чувствовала, как она напряглась внутри меня, по позвоночнику побежала уже знакомая рябь.

Я встала с кровати. Должно быть, выглядела совсем дико, раз свекровь попятилась к двери, крепче прижимая к себе Любашу.