Книга 100 лет без любви, страница 41 – Надежда Волгина

Я утонула в кресле, которое оказалось на удивление мягким, воздушным. Возможно, и стоило пойти помочь Захару, но желания не было. Хотелось просто сидеть в тишине, ни о чем не думать и смотреть по сторонам. Интересно, что во всех этих ящичках? Драгоценности? Вряд ли.

Вернулся Захар с подносом. Он поставил на стол вазу с печеньем, еще одну — с конфетами и две чашечки с ароматным кофе. Я не выдержала и спросила его про ящики.

— Половина из них сейчас пустует. А вообще это клиентские ящики, я там держу заказы, готовые или нет… разные. Видишь, на каждом из них стоит номер? Такой же я пишу в карточке клиента. Так удобно, что-то типа системы, — усмехнулся Захар.

Никаких номеров я раньше не заметила, а сейчас пригляделась — действительно, в нижнем левом углу стояла цифра. Но цвет ее не сильно отличался от цвета ящика, поэтому и не бросался в глаза.

— Хочешь посмотреть мои работы?

Разговор не клеился, и росла неловкость. Я обрадовалась возможности чем-то заняться. Немного разочаровалась, когда вместо украшений Захар протянул мне обычный фотоальбом.

— Не думаешь же ты, что мастерская завалена готовыми изделиями? — рассмеялся он, заметив выражение моего лица и правильно истолковав его. — Я работаю под заказ. Редко когда что делаю просто так — для себя или на продажу. Но привык фотографировать свои работы на память.

Какие красивые кольца, браслеты… есть даже бусы, цепочки — в палец толщиной, помпезные такие, и не толще нити — элегантные сверх меры. Такое разнообразие, и все не похоже друг на друга. С трудом верилось, что это мог сделать один мастер.

— А на чем ты специализируешься? — спросила я. Меня действительно заинтересовало, что он делает лучше всего.

— На всем. Я решил освоить все тонкости мастерства ювелира. Понимаешь? Может быть и тщеславно, но хочу, чтобы люди, вспоминая меня, говорили, этот был мастер от бога — умел все.

Почему опять в смехе Захара мне почудилась грусть и самоирония? Он не сказал ничего особенного, и желание его естественное. Так почему складывается впечатление, что он презирает себя же, за то, что смеет мечтать о подобном?

Некоторые изделия поражали простотой и оригинальностью одновременно, другие царапали глаз броскостью, нарочитым богатством. Последние тоже не лишены были изящества, но его казалось в излишке.

— А как люди объясняют тебя, что бы хотели?

— А кто как… Некоторые даже пытаются рисовать. Тут главное слушать внимательно и делать заметки. Потом я набрасываю эскиз по их описаниям. Бывает, вместе мы что-то подправляем. А дальше уже дело техники.

— Это они? — Я взглянула на кипу рисунков в карандаше, высящуюся на столе.

— Черновые варианты, — кивнул Захар. — Чистовики в ящиках заказов.

— Интересно, наверное? — спросила я, не имея в виду что-то конкретное, а скорее, работу в целом.

— Когда как. — Захар пожал плечами, явно не собираясь развивать эту тему.

По его лицу невозможно было определить, действительно ли ему нравится его работа. Скорее всего, любил он в ней творческую составляющую. Но клиенты, ведь, встречаются разные. Наверняка, порой случаются конфликты, разборки. Есть такие, которым трудно угодить. Вот эта сторона в работе, скорее всего, Захара не устраивала. Такие выводы я сделала, опираясь на собственное представление о нем, а, может быть, я пыталась поставить себя на его место.