Книга 100 лет без любви, страница 117 – Надежда Волгина

— А я вот глаз не смогла сомкнуть сегодня, на душе неспокойно. И голод с ночи сидит во мне. Пока будешь заниматься чаем, спеку нам оладий.

Дождь перестал только ближе к обеду, и небо немного просветлело. Но глядя на него, становилось понятно, что передышка эта временная, и вскоре снова разразится гроза.

К тому моменту, когда смогла выйти из дома, Женя переделала кучу дел. Перестирала белье, убралась во всех комнатах и измельчила высушенные травы. А еще истомилась в четырех стенах, до такой степени хотелось на воздух.

Пелагея все это время провела в подвале за тайным ритуалом. В такие часы Жене запрещено было спускаться в подвал. И поднялась колдунья перед самым ее уходом. Выглядела она больной и еле держалась на ногах.

— Попроси кузнеца навестить меня сегодня вечером. И не буди меня, пока он не придет, — велела она Жене и отправилась в спальню.

В такие моменты находиться с ней в одном доме было страшновато, и Женя поспешила на улицу.

Воздух был пропитан весенней влагой, но как же приятно было вдыхать его. Не смущала грязь под ногами и легкий ветерок. Женя закуталась в шаль и бодро вышагивала по размытой проселочной дороге. До рынка было рукой подать, и вскоре слуха ее коснулся многоголосый гомон.

Кузница находилась при входе на рынок, и кузнец ее уже ждал.

— Спасительница моя пожаловала, — ласково приветствовал ее мужчина и по-отечески приобнял.

Лет кузнецу уже было немало, но с виду он все еще был очень силен. Только вот поясница его беспокоила, и отвар колдуньи помогал облегчить мучения.

— Помните, как заваривать, в каких пропорциях? — протянула Женя кузнецу мешочек с травами и невольно улыбнулась, глядя на его морщинистое и добродушное лицо.

— А то! Жизнь они мне спасают, девица. Порой болит так, что мочи терпеть нету.

— Отдыхать вам побольше нужно, дядька Семен, — пожурила кузнеца Женя. — А вы все спину гнете.

— Так акромя меня больше некому железо гнуть, — рассмеялся он и тут же скривился и схватился за поясницу. — На весь удел один я такой, — уже не так весело закончил.

— Не бережете вы себя, — вздохнула Женя. — Ладно, пойду я. На рынок мне еще нужно… Чуть не забыла! — вовремя спохватилась. — Пелагея просила вас заглянуть к ней вечером.

— Ну раз просила, заверну, значит, к вам. Как раз мне нужно в вашу сторону наведаться. А спасительнице своей разве ж могу я отказать. И постой-ка, красавица, подарочек у меня для тебя припасен, — взял ее за руку кузнец, а второй рукой полез в свой глубокий карман. — Вот, держи, — протянул ей миниатюрную розочку. — Сам выковал для тебя специально и покрасил… Не весть что, но я старался.

— Спасибо, дядька Семен! Очень красиво, — с улыбкой рассматривала Женя розочку и дивилась тому, что даже про шипы на капризном цветке кузнец не забыл.

— Это чтобы ты не грустила. Улыбка тебе к лицу, девица.

Не только Пелагее не может отказать дядька Семен, а и никому. Добрый потому что. Оттого и работы столько, что едва справляется с ней. Как еще на красоту время находит? — достала Женя из потайного кармашка в юбке розочку и в который раз полюбовалась искусной работой. Вот и говори потом, что кузнецы — лишь ремесленники. Нет, среди них тоже встречаются настоящие художники.

Рынок встретил шумом, суетой и специфическим запахом. Отчего-то Жене нравилось приходить сюда. Казалось, что только в этом оживленном месте и течет настоящая жизнь, а за пределами рынка она превращается во что-то искусственное, медленное и тягучее. Она неторопливо брела меж рядов, разглядывая овощи, травы, всякие разные приправы… Не отказывалась, когда предлагали попробовать творог или ряженку. Частенько покупала их домой, а Пелагея потом стряпала сырники или блины. Однако сегодня следовало поторопиться — небо опять затягивало тучами, а воздух пах грозой. Рискует на обратном пути попасть под ливень.