Книга Заиндевевший, страница 59 – Надежда Волгина

— Но так было не всегда, — медленно проговорила Лея, вставая с его колен и неуверенно переминаясь на месте. — Я раньше видела, чувствую это… А сейчас я даже не знаю, что делать дальше. Я шага не могу сделать, потому что ничего не вижу.

Асмунд тоже встал и затоптал костер. Затем он снял защиту, разомкнул круг. Приблизился к Лее, продолжающей беспомощно переминаться на одном месте, и взял ее за руку.

— Я буду твоими глазами, — сказал он. Что еще он мог для нее сделать?

— Куда мы идем?

— Погостим немного в северных землях, а потом отправимся назад — домой.

А ведь еще вчера он собирался продать ее в рабство и даже мысли не допускал свернуть с намеченного пути. Сейчас об этом не могло быть и речи. Он виноват перед ней. Очень виноват. Благодаря ему она лишилась жизни. Пусть не так, как он планировал поступить изначально. Но перестав видеть и помнить, она потеряла себя, Асмунд в этом не сомневался. И Лея очень скоро осознает всю глубину трагедии. Вот тогда его поддержка и поможет ей выжить.

Северные земли встретили суровым морозом. Тут уже наступила зима, по другую сторону ледника было гораздо теплее, да и солнце все еще грело, когда выступало из-за туч. Здесь же солнцем и не пахло — небо серело над головой, и казалось, что нависает оно слишком низко. Кроме того, дул пронизывающий ветер, от которого не спасала никакая одежда.

Между ледниками и городом простиралась широкая равнина. Асмунд прижимал к себе Лею, кутающуюся в шубку и неуверенно двигающуюся вперед. Он старался идти медленно и обходить выбоины и рытвины на обледенелом поле. Они не разговаривали. Лея понятия не имела, о чем можно беседовать с незнакомым мужчиной, да и какую можно выбрать тему, если в голове ни единой мысли, ни проблеска воспоминаний? Кроме того, становилось так холодно, ветер дул с такой силой, что приходилось ложиться на него грудью, чтобы двигаться вперед. Асмунд тщетно искал слова поддержки, все сильнее осознавая степень своей вины. Осознание причиняло физическую боль и рождало отчаяние.

Лея прислушивалась к себе. Что она чувствует? Страха не было, боли тоже. Она не задумывалась, что ждет ее в будущем, как и не пыталась больше вспомнить прошлое. Если бы не все возрастающее беспокойство, исходящее от этого сильного мужчины, которое она отчетливо улавливала, и не промораживающая стужа, то было бы совсем хорошо. Не смущало даже то, что она ничего не видела. Несмотря на мелькание множества картинок в ее голове, не было ничего, что она бы хотела увидеть. Быть слепой не так уж и плохо, словно погружаешься в свой собственный мир, куда никому нет входа.

Наконец, они миновали степь и вступили в город. Он был совершенно не похож на города и селения их округа. Все дома здесь были низкими и деревянными. Они едва возвышались над землей, и вскоре Асмунд понял, почему. Дома были врыты в землю, на поверхность выступала лишь часть стены и крыша, крытая соломой. Суровый климат наложил отпечаток на архитектуру. В деревянном доме, находящемся в земле, тепло удерживалось довольно долго, и не приходилось тратить много средств на обогрев.

Между домами петляли извилистые дорожки. Все они были покрыты коркой льда. Передвигаться по ним было сложно, ноги все время расползались в стороны. Пару раз Лея чуть не упала, и Асмунд пошел еще медленнее, прижимая ее к себе еще крепче. Так они добрели до трактира — такой же деревянной постройки, врытой в землю. Вниз вела узкая лестница, заканчивающаяся небольшой площадкой, очищенной ото льда, и дверью, ведущей в огромное помещение, уставленное столами и скамьями.