Книга Заиндевевший, страница 107 – Надежда Волгина

Лея задумалась. Примерно через два солнечных цикла ей предстоит разрешиться от бремени. А еще через один казнят Асмунда. Что она чувствует? Почему испытывает тупую боль, если в мыслях давно похоронила его?

— Зачем вы все это рассказываете мне? — спросила она у Келды.

— А затем, деточка, что этот сильный мужчина заслуживает, чтобы ты хоть изредка вспоминала его добрым словом. Он будет помнить тебя до последнего вздоха, уверена. А ты не хочешь дать ему даже такую малость.

В этот момент ребенок так сильно трепыхнулся в Лее, что она невольно схватилась за живот. Казалось, что даже это еще не родившееся существо осуждает ее за холодность.

— Я постараюсь, — только и промолвила она.

Было еще одно место в этом доме, где Лея проводила много времени. Молельня. От общения с Линн она получала такой мощный заряд бодрости, которого хватало надолго. Была бы ее воля, она бы спускалась в молельню каждый день. Но этого ей Линн не позволяла. Лишь раз в месяц она допускала Лею к себе, проверяла, как развивается малыш и давала обычные житейские советы. Но не советы нужны были Лее, а внутренняя красота духа, которой она не переставала восхищаться. Красивее души Лея еще не встречала. Любовь Леи к Линн была взаимной. Впервые дух этой семьи настолько привязывалась к смертной. Именно поэтому она старалась держать Лею на расстоянии, не зная, чем им обоим может грозить это чувство.

Так незаметно наступила весна. Морозы сменились оттепелью, и очень быстро потеплело. Воздух прогрелся почти по-летнему и как-то слишком стремительно.

В один из дней Лея с вечера почувствовала недомогание. Живот периодически начинал побаливать, но потом боль отступала и снова становилось легко, насколько может быть легко в таком состоянии и с животом, размером с огромный тюк.

Ночью Лея проснулась и поняла, что простыня под ней промокла насквозь. Вот тогда ее скрутила первая настоящая боль. От невозможности терпеть она громко закричала. На крик прибежала Дорта.

— О боги! Началось! — почему-то взвыла рабыня и с воплями о помощи бросилась из покоев Леи.

Приступы боли следовали один за другим. Вокруг Леи суетились какие-то женщины. Они подкладывали под нее пеленки, щупали живот, вытирали пот со лба. А ей было так плохо, как никогда до этого. Каждый раз, когда накатывала боль, ей казалось, что сейчас она точно не выдержит и уйдет в мир иной. Но приступ заканчивался, и Лея с удивлением осознавала себя живой, пока не накатывала новая волна.

Сколько длилась пытка она и примерно не знала. В какой-то момент к боли присоединилось тянущее чувство, словно что-то пыталось выбраться из нее наружу. Противостоять этому не было никакой возможности.

— Молодец, девка. Тужься, — вслушивалась она в голос. — Малыш вот-вот появится. Негоже ему так долго сидеть в тебе. Тужься, кому говорю. Я не могу помочь тебе. Ты все должна сделать сама.

И она тужилась. Кричала, рычала и тужилась снова и снова. Пока боль не отступила, как по волшебству и в комнате не раздался какой-то странный писк. Это даже плачем назвать было трудно, словно пищал мышонок.

— Какого богатыря ты подарила этой семье! — услышала Лея восторженный голос повитухи. — Крепкий, розовощекий…

Несмотря на явное облегчение, Лею мутило нещадно. В какой-то момент приступ изнурительной рвоты вывернул ее наизнанку.