Книга Заиндевевший, страница 106 – Надежда Волгина

Заклятье Лея сняла, но в разговоре с золовкой строго предупредила ту, что если она еще хоть раз позволит себе унизить ее прилюдно, холод поселится в ней навсегда. И это не было пустой угрозой — именно так Лея и планировала поступить, не испытывая к Инге ровным счетом ничего.

С тех пор и золовка оставила ее в покое. Если и обращалась к ней, то строго по делу.

Единственным человеком в доме, от общения с которым Лея получала удовольствие, была Келда. Вниз она почти не спускалась, но очень редко Лея поднималась к ней. Она часами могла слушать рассказы этой старой женщины, ее воспоминания о молодости. Несколько раз Лея просила ее рассказать о матери Асмунда и про него самого в детстве. Даже те крохотные сведения, что получала от Келды, она аккуратно «складывала в свою коробочку», где хранила все самое важное.

Лея не понимала, какие чувства испытывает к этому мужчине. Она постоянно вспоминала его с того самого момента, когда впервые узнала в ледниках. Она помнила каждый миг, что провела с ним. В подробностях могла восстановить в памяти, о чем они разговаривали, как он вел себя. Эти воспоминания всегда были ей приятны, грели душу, насколько только способна была она согреваться. Но каждый раз мысли об Асмунде обрывались на том моменте, когда они расстались во дворе поместья ее родителей. Дальше думать Лея себе запрещала. Никогда она даже не пыталась представить, как он живет сейчас, что чувствует. Словно с того момента он перестал для нее существовать. Она случайно узнала о его аресте, но даже это не взволновало ее.

Как-то раз Келда сама заговорила об Асмунде:

— Почему ты никогда не спрашиваешь, что стало с тем разбойником, где он сейчас?..

— Наверное, потому что мне это не интересно, — пожала плечами Лея.

— Не интересно или ты боишься об этом думать? — допытывалась Келда.

Лея молчала. О каком страхе та говорит? Нет ничего в этой жизни, что бы страшило ее. Это чувство осталось там, в ледниках. С момента перерождения она престала быть живой. А мертвым ничто не страшно.

— Пока солнце не пройдет девять циклов, священный суд над ним не сможет свершиться, — продолжила Келда, так и не дождавшись от Леи ответа. — Все это время ему положено было находиться в темнице духов. Не буду рассказывать тебе про это гиблое место, скажу только, что таким, как прежде, человек оттуда не выходит. Считается, что ломая волю, истребляя желание жить, духи заставляют еще при жизни преступника искупить вину. Такая это хрень, скажу я тебе, — сплюнула Келда. — Кто-то, кому в радость особая жестокость, придумал эти пытки. Мое мнение таково, что ни один, даже самый закоренелый преступник, не заслуживает подобного наказания. По мне так уж лучше сразу лишить жизни, чем делать это постепенно и столь мучительно.

Какое-то время Келда молчала и сердито пыхтела трубкой. Лея тоже не пыталась заговорить, представляя себе то место, про которое только что узнала. Впервые за долгое время она думала об Асмунде, как о живом человеке, а не как о призраке прошлого.

— Твой отец, да спустится на него благодать богов! добился, чтобы Асмунда перевели из темницы духов в лечебницу для душевно больных. Место это ненамного лучше, но такому сильному, как он, не грозит там сломаться. Солнцу осталось пройти всего три цикла, и состоится суд над ним. Скорее всего, грозит ему смертная казнь через повешенье. Слишком много на нем грехов.