Книга Заказано влюбиться, страница 11 – Надежда Волгина

— Я не знаю, что со мной, но болит ужасно, — показал он ей руку, которую придерживал как малое дитя.

— Проходите, — распахнула она дверь. — Не разувайтесь бога ради! Идите сразу в комнату…

Спорить Глеб не стал — подчинился беспрекословно.

Первым делом она разбинтовала руку, и оба они какое-то время с ужасом рассматривали покрасневший и опухший палец.

— Ничего не понимаю, — пробормотала медсестра. — Утром же все было в порядке.

— Пожалуйста, сделайте хоть что-то, — простонал Глеб. — Сил терпеть уже нет.

Палец теперь пульсировал от боли безостановочно.

— Что же я могу сделать? — в растерянности взглянула она на него. — Разве что болеутоляющее вколоть, — метнулась она к шкафу и принялась доставать оттуда лекарства, пока не нашла нужное.

На этот раз укола Глеб даже не почувствовал, зато проникся облегчением, что наступило довольно быстро. На это время медсестра оставила его одного в комнате, но встать и уйти он не рискнул. Нужно было дождаться, когда совсем перестанет болеть. Ну и оставалось надеяться, что больше приступ не повторится.

— Поехали, я вызвала такси, — вернулась девушка в комнату полностью одетая и взволнованная. Как невольно отметил Глеб, румянец ей был к лицу, и волосы, когда не были туго стянуты в хвост, делали лицо симпатичнее.

— Куда?

— Как куда? В травмпункт, конечно же! Ваша рана выглядит ужасно и может начаться заражение. Нужно срочно почистить ее и зашить снова. Срочно! — повысила она голос, и Глеб, наконец, понял, что от него требуется.

Ладно, за то, что возится с ним в свой выходной, он отблагодарит ее позже.

В травмпункте все проделали очень быстро, но больно ему было так, что временами он балансировал на грани потери сознания. Как объяснил дежурный хирург, меланхолично и равнодушно выполняющий свою работу, при гнойном воспалении болеутоляющие не действуют.

Ну и как результат, все та же медсестра вколола ему на этот раз сразу несколько уколов. Помимо антибиотиков, еще и какие-то противомикробные.

— Извините, но это для вашей же пользы, — смутилась она, и снова показалась Глебу очень даже ничего. Правда, какая-то она все же забитая, несовременная. В Москве таких девушек и не осталось уже. — Завра вам опять нужно сделать три укола.

— Тогда я приеду? К вам домой, — спохватился Глеб.

— Ну конечно! — сразу же согласилась она. — Вы же мне уже и заплатили вперед.

— Как вас хоть зовут? — вспомнил, о чем хотел спросить Глеб. Обращаться к ней просто девушка было уже неудобно. Она вон угрохала на него половину выходного.

— Зоя, — почему-то покраснела она, и Глеб решил, что она стесняется своего несовременного имени. А ему оно даже понравилось. Имя у медсестры было такое же редкое, как и она сама.

— До завтра, Зоя.

— До завтра.

В воскресенье Зоя встала специально пораньше. В квартире было чисто, и она разве что прошлась влажной тряпкой по мебели, стирая несуществующую пыль, да по-быстрому протерла полы.

Мысли о Глебе волновали ее, но на этот раз виной была не симпатия, от которой никак не получалось избавиться. Она не понимала, почему вдруг его палец, который должен заживать, воспалился. Это ей казалось плохим признаком. Так не должно быть.

Прихода Глеба она ждала с большим нетерпением. Так ждала, что даже не поздоровалась, когда распахнула дверь и впустила его в квартиру. Разве что подметила, что гримаса боли не искажает его лицо. А это уже было хорошим признаком.